― Я хочу уничтожить ублюдка, который причинил тебе боль.
Я дрогнула. Инстинктивное желание убежать и потребность поверить в то, что он сказал спорили друг с другом. Он понял все без моего признания. Я хотела позволить ему позаботиться обо мне, хотя мне никогда не хватало храбрости позволить это кому-либо другому.
За исключением того единственного раза. В тот раз я пришла к родителям и рассказала им правду.
Печаль пронзила мое существо, вновь ошеломив ужасом того, что ее вызвало.
Мне следовало бы предостеречь его, но Ривер начал водить большим пальцем по моим губам, обводя их контур и наблюдая за мной. Его глаза стали черными, как смоль.
В них плескалось черное пламя.
― Я хочу стереть все шрамы, которые он оставил. Поцеловать каждый из них. Помочь тебе исцелить их, чтобы ты знала, что у тебя есть силы жить дальше. Чтобы ты знала, что тебе больше не нужно прятаться. Потому что скрывать, кто ты есть, ― это гребаная трагедия, Чарли. Трагедия, потому что я чувствую, как ты лучишься добротой.
― Ривер... ― Мои глаза закрылись. Я не была уверена, что смогу продолжать смотреть на него, когда он заставляет меня чувствовать себя так.
Меня захлестнула волна надежды.
Та самая, которую я почувствовала, когда впервые вышла из автобуса в Мунлайт-Ридж.
Он продолжал водить большим пальцем по моим губам. Туда-сюда. Туда-сюда.
Завораживая.
Гипнотизируя.
― Давай зададим двадцать вопросов, Чарли. Двадцать вопросов, чтобы узнать друг друга. Как простые, так и серьезные. Тогда ты сможешь решить, доверяешь ли ты мне. Что, когда понадобится, ты будешь чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы обратиться ко мне.
Если бы я рассуждала логически, если бы могла подумать, то поняла бы, что должна сказать ему «нет». Я никогда бы не согласилась на что-то настолько нелепое или безрассудное.
Но я кивнула и прошептала:
― Хорошо.
В выражении его лица промелькнуло что-то мрачное и решительное, хотя его прикосновения оставались нежными.
Даже осторожными.
― Хорошо. ― Он облизал нижнюю губу, его взгляд блуждал по моему лицу, как будто он искал во мне ответы на то, о чем еще не спрашивал.
― Сейчас я собираюсь поцеловать тебя, ― пробормотал он, слова были прямыми. ― Если ты не против?
Это был вопрос.
Предложение.
Я знала, что в конечном итоге это погубит меня.
Я уже чувствовала, как мое сердце рвется к этому мужчине. Хочет совершить этот прыжок, хотя я прекрасно понимала, что его не будет рядом, чтобы поймать меня.
Но, возможно, мне это было нужно.
Возможно, мне действительно нужен был буй.
Спасательный плот.
Кто-то, кто поддержит меня, пока я не доберусь до берега и не смогу сама стоять на ногах.
Пришло время.
Пришло время.
Я отбросила сомнения и промелькнувший страх, пронзивший мое существо. Я не хотела больше испытывать их.
Страх.
Ужас.
Кошмары.
― Это считается одним из двадцати вопросов? ― Это прозвучало с придыханием, на губах появилась слабая улыбка.
Он коснулся того места, где дрогнули мои губы, и его внимание переместилось туда, прежде чем он вернулся к моим глазам.
― Учитывая, что это один из самых важных вопросов, то да, красавица, так и есть.
Я неуверенно кивнула.
― Я не против.
― Да?
― Да.
Его рука оставила мою щеку и скользнула вверх, пока его пальцы не запутались в моих волосах. Другая его рука легла мне на бедро, а пальцы едва заметно коснулись талии.
Жар прокатился по мне, и внутри ударила волна желания.
Мне было трудно дышать.
Ривер обхватил рукой мой затылок и прижался ко мне лбом.
― Обещаю, эти руки никогда не причинят тебе боли, Чарли. Они будут дарить тебе только удовольствие. ― Его слова вырывались короткими, горячими хрипами, на расстоянии вздоха от моих губ. ― Защищать тебя. Ты понимаешь?
― Думаю, да.
Я хотела.
Я так хотела в это верить.
Разве это делало меня глупой?
Или все происходящее?
Как его большое тело возвышалось над моим, когда он прижимал меня к себе. Как его пальцы скользили вверх по моей шее к затылку, едва касаясь и посылая маленькие разряды обещанного им удовольствия по всему моему телу.
Но именно его губы, нежно прижавшись, разожгли во мне настоящее инферно.
Это было потрясением для моих чувств.
Чувство безопасности, охватившее меня, соперничало с желанием прижаться к нему и взять все, что он готов был дать.
Желание полностью отдаться в его руки.
Он нежно поцеловал меня. Так нежно, что я даже не представляла, что он на такое способен.
Он касался моих губ, слегка покусывая, его голова двигалась вперед-назад, когда он облизывал и нежно втягивал их между своими.
Затем его язык едва заметно провел по линии губ. Я вцепилась руками в ткань его футболки, открываясь ему навстречу.
Его язык скользнул по моему.
Желание пронзило меня, вызывая слабость в коленях и пульсацию между бедер.
Легкий вздох вырвался из моих легких от нахлынувших ощущений, и он вдохнул его.
Втянул в себя, как будто он был предназначен для него.
Он притянул меня ближе и обнял одной рукой за поясницу, в то время как пальцы другой руки запутались в моих волосах.
Мои руки были зажаты между нами, и я чувствовала, как нарастает напряжение.
Я чувствовала, как желание разливается по его массивному, вибрирующему телу.
Как он хотел двинуться дальше.
Поглотить меня. Погубить меня. Разрушить меня.
Часть меня хотела позволить ему сделать это.
Другая почувствовала облегчение, когда он отстранился. Облегчение, когда он решил за нас обоих, потому что я не была уверена, что смогла бы остановиться.
В его глазах был голод.
Тело подрагивало от напряжения и желания.
― Я по-прежнему намерен заставить тебя забыть, Чарли. Просто я не уверен, что ты к этому готова.
С этими словами он повернулся и ушел. Он оставил меня в недоумении, во что я ввязалась.
Наверное, мне не стоило удивляться, когда через минуту в заднем кармане ожил телефон, и я обнаружила, что Ривер отправил сообщение.
Ривер: Любимый цвет? Скажи мне, что розовый, как те простыни, что я заметил на твоей кровати. Розовый, как та отвлекающая форма, которую ты носишь на работе. Розовый, как румянец на твоих щеках, когда ты возбуждаешься. Потому что я уверен, что именно этот цвет только что стал моим любимым.
И я была той дурой, которая не глядя брела в свою спальню и всю дорогу улыбалась, глядя в телефон, пока набирала ответ.
Я: Розовый ― мой любимый цвет.
Ривер: Любимая еда?
Я: Пицца. У тебя?
Ривер: Стейк.
Почему я не была удивлена?
Ривер: Сколько тебе лет?
Я: Двадцать шесть. А тебе?
Ривер: Тридцать два.
Эти вопросы были легкими, хотя на следующем я споткнулась.