Маленькая беглянка: Такие поцелуи кажутся намного безопаснее.
Мое сердце замерло на мгновение, прежде чем я позволил пальцам пробежаться по экрану.
Я: Потому что ты боишься меня?
Маленькая беглянка: Нет, потому что каждый раз, когда приходит сообщение от тебя, мне хочется дотянуться до тебя через экран и прикоснуться.
Я: Поверь мне, красавица, это чувство взаимно. Удачного дня. Будь осторожна.
Бросив телефон на кровать рядом с собой, я откинулся на матрас. Я зажмурил глаза и задумался о том, что именно я делаю. Чего я надеялся добиться.
Больше всего я думал о том, когда нужно будет положить этому конец. Когда мы достигнем тупика.
Единственное, что я знал точно, ― это то, что я должен остановиться прежде, чем ее коснутся последствия того, кем я был.
Стыд хлынул из того сокровенного места, где я его прятал, и та сокрушительная неудача, которая изменила ход моей жизни, запульсировала внутри. Напоминание о взятом на себя обязательстве.
Я должен был помнить, что именно его мне поручено защищать любой ценой.
Очевидно, я игнорировал собственные предупреждения. Наша переписка продолжалась в течение всего дня.
Между клиентами.
До того, как я забрал Нолана от няни.
Я быстро отправлял их и убирал телефон подальше, с нетерпением ожидая ее ответов и новых вопросов, которые будут ждать меня, когда она доберется до моих сообщений в перерыве.
Именно она в настоящий момент подталкивала нас все глубже. Она хотела узнать меня так, как я предложил ей это сделать. Я хотел открыться ей, хотя и старался быть как можно более расплывчатым, соблюдая грань, которую нельзя переступать.
Я: Где ты всегда хотела побывать, но так и не побывала?
Маленькая беглянка: Греция. Ты всегда жил в Мунлайт-Ридж?
Я: Нет.
Маленькая беглянка: Где ты вырос?
Я: В Лос-Анджелесе.
Маленькая беглянка: Почему ты уехал?
Я: Чтобы обеспечить Нолану лучшую жизнь.
По крайней мере, это была правда, хотя в ней и таилась тысяча секретов.
Это сообщение, пришедшее несколько часов спустя, едва не заставило меня рухнуть на колени ― оно пришло сразу после того, как я заехал в гараж, а Нолан болтал на заднем сиденье.
Маленькая беглянка: Где его мама?
Я посмотрел в зеркало заднего вида на его прекрасное, невинное лицо.
И тут я, гребаный дурак, выложил все начистоту.
Я: Она умерла.
Я словно прирос к сиденью, держа в руках телефон и ожидая, что будет дальше. Нолан уже почти закончил рассказывать мне о том, что он ел на обед, когда на экране наконец появилось одно сообщение.
Маленькая беглянка: Мне очень жаль.
Я: Да, мне тоже.
Когда продолжения не последовало, я наконец заставил себя встать с водительского сидения, обошел машину сзади и быстро отстегнул Нолана. Я подбросил его в воздух, прежде чем поставить на ноги.
Он расхохотался так, словно это было самое веселое, что с ним когда-либо случалось, а потом с криками побежал в дом в поисках тетушки.
Мы только что закончили ужинать, и я велел Нолану подняться наверх и взять игру, когда получил еще одно сообщение. С опаской я перевернул свой телефон, который лежал на столе экраном вниз.
Маленькая беглянка: Ты любил ее?
От ее вопроса мне показалось, что в центр моей груди медленно вонзают лезвие.
Дрожащими руками я набрал ответ.
Я: Нет.
Рейвен бросила на меня испытующий взгляд.
― С кем ты переписываешься?
― Ни с кем, ― пробурчал я.
Она рассмеялась, хотя в смехе было слышно сомнение.
― Конечно, конечно, старший брат. Неужели ты думаешь, что я не замечала, как ты прячешься всю последнюю неделю, словно у тебя есть грязный секрет?
Она потрясла меня до глубины души, когда выхватила из моих рук телефон и вскочила.
― Какого черта? ― возмутился я, вставая, и ножки моего стула заскрипели по твердому дереву.
Моя младшая сестра, пританцовывая и крутя его над головой, отбежала от меня, как она делала в семь лет, когда хотела помучить меня.
― Если у тебя нет секретов, то ты не будешь возражать, если я взгляну. Мы ведь ничего не скрываем друг от друга, правда?
Я потянулся, чтобы выхватить его у нее из рук, но она бросилась в другую сторону.
― Ага, именно то, что я и думала, ― сказала она, оценив мою реакцию, и уставилась на телефон.
― О, ― тихо прошептала она, когда поняла, с кем я переписываюсь.
Я взволнованно провел рукой по макушке.
― Все не так, как кажется.
Она подняла на меня свои темные глаза.
― А что мне кажется?
Я вздохнул, не зная, как, черт возьми, сказать это сестре.
― Что я неравнодушен к твоей лучшей подруге, ― решился я.
Последнюю неделю они много общались. Редко случалось, чтобы Рейвен не оставалась в цветочном магазине после закрытия, возвращалась домой на час позже и говорила, что они с Чарли зашли выпить, отправились на прогулку или просто бродили по округе, занимаясь всякой девчачьей ерундой.
Должен признать, что мне это нравилось. То, что им было хорошо вместе.
Мне нравилось, что моя сестра расправляет крылья.
Нравилось, что Чарли была не одна.
Но это? Это мне ни хрена не нравилось. Мне совсем не нравилось, как сестра смотрела на меня.
― А на самом деле?
Еще один вздох.
― Нет.
Потому что во мне не было ничего милого. Любовь, отношения, обязательства и прочая подобная ерунда меня не интересовали.
Но я чувствовал какую-то естественную связь с Чарли.
Так, как не должен был.
― Кого ты пытаешься обмануть, меня или себя? Потому что для меня это выглядит так, будто ты сейчас ведешь себя мило, Ривер.
Она помахала передо мной экраном в качестве доказательства.
Я провел ладонью по лицу.
― Дело не в этом...
Ладно, дело было в этом. Я хотел овладеть этой девушкой так, как никогда никого не хотел.
Трахнуть ее.
Прикоснуться к ней.
Оставить ее себе.
Но больше всего мне хотелось, чтобы она почувствовала, что свободна. Хотелось, чтобы она знала, что ей не нужно быть пленницей кошмаров, которые преследовали ее.
Я знал, что это именно они.
Кошмары.
Даже если она еще не позволила мне проникнуть так глубоко, я чувствовал их.
― Тогда что это? ― Рейвен надавила.
― Это я веду себя как тупой придурок и занимаюсь тем, чем не следует.
Выражение лица Рейвен стало напряженным, и она медленно подошла ко мне, ее голос стал мягким.
― Я знаю, как ты выглядишь, когда трахаешься с девушкой, Ривер. И это выглядит совсем не так.
Я съежился от того, на что намекала сестра. От предположения, написанного на ее лице.
― Она тебе нравится. Она тебе небезразлична.