― Чарли?
При звуке своего имени я упала на колени.
ГЛАВА 25
Ривер
Я почувствовал ее раньше, чем услышал. Почувствовал ее по тому, как воздух внезапно наполнился напряжением прямо перед тем, как распахнулась дверь. Я уже был на ногах и бросился к выходу из своего кабинета, сердце выпрыгивало из моей чертовой груди, когда я увидел, как она, спотыкаясь, вошла внутрь.
― Чарли? ― Ее имя сорвалось с моего языка, и в ту же секунду она рухнула на пол.
Ее лицо было залито слезами, от нее волнами исходил ужас.
Я бросился к ней, срывая перчатки и швыряя их на пол. Я мгновенно обнял ее, паника пронзила меня насквозь при виде ее состояния.
― Что случилось? Что происходит?
Я пытался говорить спокойно, но слова рассыпались осколками, пока я пытался сдержать агрессию, которая бушевала в моих венах.
Я написал ей всего пять минут назад, и она была в порядке. Флиртовала со мной так, как мы привыкли это делать.
А теперь она разваливалась на части прямо посреди моего салона.
Рваные, хриплые вздохи вырывались из ее горла, и я крепче обхватил ее руками, притягивая к себе. Мои губы прижались к ее виску.
― Все хорошо, Чарли. Все хорошо. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
Она всхлипнула и уткнулась лицом в мою шею.
Я прижался к ней, словно мог стать ее убежищем, и прошептал:
― Расскажи мне, что случилось. Мне нужно, чтобы ты объяснила мне, что происходит.
― Я... я думала... я видела...
― Что ты видела?
― Я… ― Ее голос дрогнул, ее трясло.
Она не могла произнести ни слова из-за паники, от которой у нее заплетался язык, сердце бешено колотилось, она была охвачена ужасом.
Но я услышал достаточно, чтобы прошептать:
― Оставайся здесь.
Отто зашел поработать над татуировкой, и я бросил на него взгляд, когда он стоял в дверях моего кабинета.
Присмотри за ней.
Он кивнул, и я, развернувшись, вылетел через дверь на тротуар перед салоном.
Конечно, она бежала.
Но на этот раз она бежала не для того, чтобы скрыться, а от кого-то и ко мне.
Она была так чертовски напугана, что не могла стоять на ногах.
Я всматривался в лица проходящих мимо людей в поисках любого намека на испорченность. Искал нечистых на руку. За свою жизнь я повидал их достаточно, чтобы узнать. Выявить их в толпе, проносящейся мимо.
Я не смог найти ничего подозрительного. Не нашел ни одного человека, кто мог бы заплатить.
Но я чувствовал.
Я чувствовал, как это витает в атмосфере, как парит в лучах тепла.
Зло.
Напоминающее масляное пятно.
Я двинулся в том направлении, где чувствовал его, пробираясь сквозь толпу, которая в это время дня была еще гуще. Их раздраженное и неодобрительное ворчание ничуть не замедлило меня.
И все равно там никого не было.
Никаких намеков или подсказок.
Ни призрака, ни тени.
Кем бы ни был этот ублюдок, он превратился в дым.
Расстроившись, я провел ладонью по лицу и бросил еще один злобный взгляд по сторонам, прежде чем сдаться и ринуться обратно по тротуару к своему салону. Я чуть не сорвал дверь с петель, когда открывал ее.
Как только я вернулся, на меня обрушилось ее смятение, словно гребаное цунами, едва не сбившее меня с ног.
Черт.
Эта женщина обладала силой, способной уничтожить меня.
Она все еще лежала на полу, но ее окружали Отто и два других художника, которые сегодня работали со мной.
Все они стояли на коленях вокруг нее, пытаясь утешить.
Я прошел мимо них, проскрежетав:
― Отойдите от нее.
Мое сердце билось неровно, а чувства перешли в решительное наступление.
Потребность защитить плавила мои внутренности в жидкую сталь.
Поднявшись на ноги, Отто бросил на меня многозначительный взгляд, мол, кого мы должны убить, а я, подхватив девушку на руки, встал и молча пообещал, что мы поговорим позже.
Чарли казалась чертовски легкой, когда я прижал ее к своей груди, ее кожа обжигала мою, но все же в ней было что-то такое, что заставляло меня чувствовать, будто я несу всю тяжесть мира, когда я шел через холл и дальше по коридору, ведущему к моему кабинету в задней части здания.
Она дрожала. Дрожала так сильно, что ее судороги сотрясали меня, и она захлебывалась маленькими всхлипами, которые пыталась подавить. Сдержать.
― Я рядом, Чарли. Ш-ш-ш, я держу тебя. ― Я пытался успокоить ее, пока двигался, стуча ботинками по полу. ― Я держу тебя.
Ей нужно было понять, что пока она со мной, ей ничто не угрожает.
Я бы уничтожил все и вся, кто посмел бы приблизиться к ней.
От моих слов она только закашлялась и заплакала еще сильнее, словно мой голос был молотком, который в конце концов заставил рассыпаться все ее осколки.
А может, она просто перестала сдерживаться.
― Я рядом, ― снова пообещал я, пробормотав правду в макушку, а она плотно прижалась ко мне.
Я наклонился в сторону, чтобы дотянуться до ручки двери кабинета. Я толкнул ее и захлопнул за нами, чтобы обеспечить ей уединение.
Я поднес ее к своему столу. Столешница была завалена бумагами, различными эскизами, над которыми я работал, случайными идеями, заметками и мыслями, и я смахнул их в сторону, прежде чем осторожно усадить ее на край стола.
Я не отошел. Я держался рядом, одной рукой обняв ее за талию, а другую прижав к ее спине.
Я не собирался отпускать ее.
Не смог бы, даже если бы попытался.
Не тогда, когда я чувствовал непреодолимую потребность обнимать ее.
Быть рядом.
Отныне и навечно.
И я понятия не имел, как она могла так повлиять на меня, словно это она навсегда запечатлела свою душу на моей коже, а не наоборот.
Я провел рукой от ее затылка вниз по спине.
При прикосновении потрескивало электричество.
― Дыши, Чарли. Просто дыши. Это все, что ты должна делать. Все остальное не имеет значения. Просто дыши. ― Выдавил я из себя вопреки хаосу, бушующему во мне.
Она икала и хрипела, а я продолжал гладить ее по спине.
Мягко.
Медленно.
Молясь, чтобы спокойные движения моей руки и умиротворяющий тон, который я пытался придать своему голосу, помогли справиться с приступом паники, охватившим ее.
― Правильно, просто дыши. Ты справишься. Ты справишься.
Наконец она глубоко вдохнула, полностью наполнив легкие, и этого было достаточно, чтобы я отодвинулся немного назад и взял ее за подбородок.
Я осторожно подтолкнул ее, чтобы она подняла на меня глаза.
Но вместо того, чтобы дать мне возможность увидеть, она закрыла лицо руками.
Пряча от меня свою красоту.
― Тебе не нужно прятаться от меня, Чарли. Я уже тебя вижу.
Она оставалась в таком положении долгое мгновение, все еще тихо всхлипывая, а потом наконец позволила мне убрать ее руки.
Вид ее в таком состоянии поразил меня до глубины души. Прекрасное лицо со следами слез, щеки красные и раздраженные, глаза цвета корицы, опухшие от безнадежности.