― Если бы ты действительно знала, то убежала бы так далеко и быстро, что у меня не было бы ни единого шанса тебя догнать. ― Затем его голос понизился до соблазнительного и угрожающего, когда он приблизился еще на дюйм. ― И даже зная это, я все равно думаю, что погнался бы за тобой.
― Я бы не ушла далеко, потому что я уже стою перед тобой на коленях.
Как подношение.
А может, я хотела, чтобы он стал для меня подношением.
Присвоить его часть, потому что я так отчаянно в ней нуждалась. Чтобы почувствовать что-то еще, кроме горя. Кроме одиночества. Кроме страха.
Из его носа вырвался порыв горячего воздуха, и мужчина превратился в настоящего зверя. Под облегающей майкой напряглись мышцы, и в приглушенном свете цвета, формы и знаки, словно монстры, поползли по его коже.
Я почти видела, как корчатся демоны.
Ривер убрал руку из моих волос, отступил назад и положил ладони мне на колени.
Меня била дрожь, но все же я чувствовала себя так, словно сгораю заживо. Его глаза были пламенем, которое лизало каждый дюйм моего тела. Я выгнулась на диване, как будто он приковал меня своим взглядом и дернул за кандалы.
― Ты позволишь мне прикоснуться к этому стройному маленькому телу так, как я мечтал? ― Его слова прозвучали яростно.
Мой центр запульсировал, а колени раздвинулись.
Его язык скользнул по губам.
― Это приглашение, Маленькая Беглянка?
И я ничего не могла поделать. Я прошептала:
― Да.
ГЛАВА 34
Ривер
Да, моя Маленькая Беглянка собиралась уничтожить меня. Я знал это. Я чувствовал, как она разрывает меня на части, когда она сидела и смотрела на меня с таким доверием и желанием в лице, что с тем же успехом могла разрезать меня ножом.
Я сомневался, как кто-то из нас переживет это, но в одном я был уверен ― ни один из нас не будет прежним.
Полагаю, я изменился, еще когда увидел ее, стоящую в дверях моего салона.
Девушка разрушила мой мир и перевернула его с ног на голову.
В моей груди зарычало желание, и я отодвинулся достаточно, чтобы вобрать ее в себя целиком.
На девушке были черные спортивные штаны и белая майка в обтяжку, которые сидели на ней идеально. Каштановые волосы растрепались в том месте, где я их сжимал. Ее губы все еще были припухшими от наших поцелуев.
Тело начало дрожать от желания, медленно доводящего ее до отчаяния.
― Смотреть на тебя ― все равно что смотреть на восход солнца в начале нового дня и мечтать о том, чтобы удержать этот момент навсегда. Это то, что я собираюсь подарить тебе, Чарли. Миллион новых дней, когда ты сможешь проснуться и засиять всем своим светом. Озари этот мир своей красотой, потому что ее так чертовски много, что скрывать ее ― просто позор. Я заставлю тебя светиться, Маленькая Беглянка. Сиять, черт возьми.
Ее бедра дрожали, желание пульсировало так сильно, что я уже чувствовал вкус ее возбуждения на своем языке.
Мой член был каменным и больно давил на джинсы, я провел ладонями по внутренней стороне ее бедер. Она выгнулась, когда я сделал это, ее пальцы скользили по коротким прядям моих волос на макушке, словно она искала, за что бы ухватиться.
Чтобы ее не унесло.
Но я чувствовал и ее тревогу. Волнение пробирало ее до костей, она вся дрожала, когда мое имя, словно мольба, сорвалось с ее восхитительных губ.
― Ривер.
― Я с тобой, Чарли. Я держу тебя.
― Пожалуйста.
― Я хочу подарить тебе удовольствие.
Ее руки на моем затылке потянули меня вперед, и я прижался губами к изгибу ее челюсти, вдыхая ее запах.
Корица и гвоздика.
С таким же успехом можно было сделать большой, утоляющий желание, глоток.
Вот только я не думал, что когда-нибудь смогу насытиться. Я не думал, что когда-нибудь мне будет достаточно.
Едва касаясь губами, я спустился по изгибу ее шеи.
С тихим вздохом Чарли приподняла подбородок, предоставляя мне лучший доступ. Мои ладони скользнули вверх, переместившись с ее бедер на талию. Мои губы спускались все ниже, исследуя всю кожу, до которой я мог добраться, пока не достигли ее груди.
― Ты нервничаешь? ― Прорычал я, приникая губами к вырезу ее майки, целуя ее бьющееся сердце и опускаясь чуть ниже ткани, чтобы вдохнуть сладкий запах в ложбинке между грудей.
Ее кивок был неуверенным.
― Немного. Но я хочу тебя больше, чем боюсь.
― Я никогда не причиню тебе вреда. ― Обещание вырвалось из меня без разрешения, и я чертовски молился, чтобы этого не случилось. Что я смогу помочь ей пройти через все это, не втягивая в порочные глубины того, кем я был.
― Я знаю. ― Она тяжело выдохнула и выгнулась вперед, предлагая мне себя, ее пальцы вцепились в мои волосы.
Достаточно сильно, чтобы кожу покалывало.
И черт возьми. Мне это нравилось. Эта девушка требовала того, чего хотела.
― Если ты не возражаешь, я сниму с тебя майку, потому что мне нужно увидеть эту красивую грудь. ― Я мечтал о ней с той первой ночи, когда она, как сейчас, тяжело дышала на моем кресле.
Тело дрожало от желания, охватившего ее целиком.
― Думаю, я не возражаю ни против чего. Я доверяю тебе. Я доверяю тебе. ― Сорвалось с ее губ, и, черт возьми, моя грудь сжалась.
От желания.
Вожделения.
От того, что было намного больше, чем просто желание. От непреодолимой тяги. Маниакальной потребности, которую она вызывала во мне.
Как будто девушка владела магией.
Заставляла мечтать о том, что мне никогда не было суждено.
Но на какое-то время я собирался притвориться, что могу быть всем, что ей нужно.
Мои пальцы скользнули под ее майку, я отодвинулся и медленно приподнял ее.
Прохлада коснулась ее кожи и волосы рассыпались по плечам, когда я стянул майку через голову и уронил на пол.
Она тяжело вздохнула, продолжая сидеть и смотреть на меня.
Уязвимая и обнаженная.
Самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел.
На ней был розовый, атласный бюстгальтер, чашечки которого приподнимали ее небольшую грудь.
― Черт возьми. Ты ― видение, Чарли. Чертова фантазия, о которой я никогда не хочу прекращать мечтать.
Я провел большим пальцем по ее левой груди, прямо над соском, обтянутым атласом.
Она ахнула и выгнулась дугой.
― Ривер.
― Посмотри на себя, ты уже умоляешь, а я только начал. Тебе будет так хорошо, Маленькая Беглянка, так хорошо, что каждый раз, когда твоя маленькая киска начнет сжиматься, ты всегда будешь возвращаться ко мне.
Черт. Я продолжал говорить то, что не должен был. Но слова выливались наружу, как из колодца, переполненного живительной водой.
Я оттянул левую чашечку вниз и обнажил сосок, который был таким же розовым, как и бюстгальтер. Сжавшийся, выпуклый и напряженный.
Умоляющий о внимании.
Я наклонился и прикусил его зубами, а затем обхватил губами и стал посасывать.
Из Чарли вырвался бессвязный поток слов, и ее бедра взлетели над диваном.