Да. Ее киска тоже умоляла о внимании.
Я посасывал и облизывал, одновременно опуская правую чашечку вниз и зажимая сосок большим и указательным пальцами, перекатывая его, пока языком дразнил другой.
Ее пальцы больно дергали меня за волосы, и, черт возьми, мне это нравилось. Нравилось, что она хотела, чтобы я был ближе. Эти вспышки боли, пронзающие мой затылок и бьющие прямо в мой член.
Ее руки задвигались, царапая ногтями мою спину и впиваясь в ткань футболки, пытаясь задрать ее.
Грубоватый смешок вырвался наружу, когда я немного отодвинулся.
― Хочешь взглянуть на меня, Маленькая Беглянка?
Она неуверенно кивнула, ее завораживающий взгляд творил со мной совершенно дикие вещи.
― Да. Я хочу тебя видеть.
― Весь твой, красавица.
Я был уверен, что это правда. Я принадлежал ей целиком. Эта девушка могла попросить у меня все, что угодно, и я дал бы ей это.
Она потянула футболку, я помог ей стянуть ее, а она подталкивала меня за плечи, пока я не оказался в двух футах от нее.
Голодные глаза впились в мой торс.
Рассматривая кошмарные образы, которые я набил на себе. Графические сцены. Жизнь, смерть и разврат. Уродливые лица, фантомы и призраки, изображенные на моем теле, потому что это было единственное, что я знал.
Ее взгляд метался по моему телу, как будто она оценивала, читала меня и откладывала информацию.
Она должна была испытывать отвращение, но у нее вырвался прерывистый вздох, когда она провела кончиками пальцев от татуировки «Никакой пощады», которая была набита спереди на шее, к груди с изображением пяти демонов, и ниже к прессу, твердому, как камень, от усилий, которые я прикладывал, чтобы не броситься на нее и не поглотить.
― Ты очень красивый.
Мой смешок был грубым.
― Не уверен, что именно ты видишь, детка.
― Я вижу тебя.
Я не должен был воспринимать близко к сердцу то, как она смотрела на меня, словно могла видеть сквозь многолетние шрамы, покрывавшие мою кожу, как броня. Как будто она видела, как мои грехи проносятся перед ее глазами, получила прямой доступ к моим воспоминаниям и, кажется, все равно хотела быть со мной.
― Это ты прекрасна. У меня захватывает дух каждый раз, когда я смотрю на тебя. ― Я снова приник к ней и поцеловал оба соска, прежде чем перейти к груди и подбородку. Затем я снова овладел этим восхитительным ртом.
Корица и пряности.
Девушка наполняла меня, как чистый экстаз.
Кончики пальцев впились в мои плечи, царапая и терзая, притягивая меня ближе.
Наши языки переплелись, губы слились в отчаянном поцелуе, и я отклонился назад настолько, что смог ухватиться за пояс ее спортивных штанов. Я оторвался от ее губ, чтобы стянуть их с длинных стройных ног.
Ее била дрожь, когда я обнял ее, протянул руку и провел кончиком пальца по промежности ее трусиков.
― Розовый, ― хмыкнул я.
Да, этот цвет определенно стал моим любимым, черт возьми. Она залилась румянцем.
― Как раз такой, как мне нравится, ― сказал я.
― Ты был бы разочарован, если бы я была в голубом? ― В ее хриплом тоне сквозила легкая насмешка.
У меня вырвался смешок, когда я запустил пальцы под края ее нижнего белья.
― Не думаю, что у тебя был шанс разочаровать меня, но должен признать, что мне приятно.
Чарли засияла, и на ее прекрасном лице появилась чертовски сладкая, полная желания улыбка.
― Может быть, я хочу доставить тебе удовольствие так же, как ты обещал доставить его мне.
Я не смог сдержать ухмылку.
― Отказываться не буду.
Я зацепил пальцами края ее нижнего белья и помедлил.
― Ты все еще в порядке?
Ее горло дрогнуло, когда она тяжело сглотнула.
― Да. Пожалуйста.
В ней не было ни капли сомнений.
Она приподняла бедра с дивана, чтобы помочь мне, и задрожала, когда я начал стягивать трусики.
Ее бедра.
Ее колени.
Ее щиколотки.
Девушка была настолько сексуальной, что мне стало трудно дышать.
Я отодвинулся, стягивая их с ее ног, затем взял ее за лодыжки и поцеловал каждую из них, после чего поставил пятки на край дивана.
Полностью обнажив ее.
У меня чуть не остановилось сердце, член стал таким твердым, что я больше не мог думать.
Ее киска была набухшей и розовой.
Она была абсолютно мокрой.
Похоть билась в моих венах. Мой рот наполнился слюной, когда я провел ладонями по ее ногам, обхватив колени и раздвинув их шире.
― Ты хоть представляешь, как ты сейчас выглядишь, Чарли? Открывшись для меня? Мокрая, с набухшей киской? Никогда не видел более восхитительного зрелища. Я в чертовом экстазе, а ведь я еще даже не взял тебя.
Я нагнулся и провел языком по ее киске. По ее губам, прежде чем добраться до ее набухшего, пульсирующего клитора.
Она дернулась, и ее пальцы впились в мой затылок. Она прижала меня к себе и простонала:
― Боже мой.
Я немного отстранился и мягко подул на ее узелок, чтобы сбить жар.
Она дернулась и еще глубже вонзила пальцы мне в кожу.
― Не дразни меня, Ривер.
― Я не дразню, детка. Просто не тороплюсь, чтобы ты поняла, каково это, когда тебе поклоняются.
Из нее вырвался тихий вздох.
― Я чувствую это. Как будто с тобой будет именно так.
Я прошелся ленивыми поцелуями по внутренней стороне ее бедра и прошептал, касаясь ее кожи:
― Сейчас ты поймешь, каково это ― быть чьей-то королевой.
Я был глупцом, давая новые обещания, но это не означало, что они были лживыми. Я собирался вознести эту девушку на небеса.
Обожать ее.
Поклоняться ей.
Показать ей, что она ― совершенство.
Ее грудь выгнулась дугой, когда я снова погрузился в нее, на этот раз лаская и посасывая, поглаживая языком ее киску.
Я раздвинул ее губы, чтобы получить лучший доступ к ее клитору. И обвел его языком.
Чарли мгновенно потеряла контроль над собой, дергаясь, извиваясь и пытаясь прижаться ближе.
Мне пришлось просунуть руки под ее ноги и обхватить за бедра, чтобы удержать на месте, пока ее тело стремилось взмыть к небу.
С ее губ срывалось мое имя:
― Ривер. Ривер. Ривер.
Вылизывая ее длинными, резкими движениями, я отпустил одну ее ногу и двинулся к ее киске.
Я засунул два пальца глубоко в горячее влагалище.
Она выгнулась дугой, когда наслаждение охватило ее.
Я чувствовал, как оно скапливается в ее мышцах. Как экстаз пронизывает ее, превращаясь в нечто настолько мощное, что она уже никогда не будет прежней.
С ее губ срывались хриплые стоны восторга, воздух вырывался из ее легких, а ногти впивались в мою кожу.
Мне нравилась грубость, и я ничуть не возражал, что эта девушка разорвет меня на части.
Я ласкал ее глубоко и сильно, синхронно двигая языком. Мой член готов был взорваться, пока я слушал отчаянные звуки, которые она издавала. Не мог дождаться, когда войду в нее. Погублю ее так, как обещал, ― так, как она будет умолять меня делать снова и снова.