Я должна была знать, что это произойдет. Должна была знать, что он не оставит это без внимания, как мне бы хотелось.
Я потрясла головой, чтобы избавиться от оцепенения, мои мысли еще не обрели четкость после его прикосновений, но я поспешила схватить свою одежду, затем повернулась к нему лицом, как будто могла спрятать свою спину. Я сомневалась, что это что-то дало, кроме как подчеркнуло ее ― мне пришлось нагнуться, пока я натягивала нижнее белье, а затем спортивные штаны.
― Кто? ― потребовал он, все еще возвышаясь надо мной.
Я поправила чашечки бюстгальтера и натянула майку, голос у меня был измученный.
― Это неважно.
Что за чушь.
Он знал это.
Конечно, он знал это. Он знал это с самого начала.
В моей голове зазвучали сигналы тревоги ― в той часть меня, которая всегда заставляла меня прятаться.
Скрываться.
Потому что я не могла так обнажаться, но чего я ожидала, когда позволила ему так прикасаться ко мне? Видеть меня такой?
― Неважно? ― Это была чистая злоба.
Я подняла на него глаза. Мне не следовало смотреть. Я должна была знать, что его потрясенное выражение лица ранит меня еще сильнее.
― Это не имеет значения, Ривер. Неважно, потому что это в прошлом.
И я была здесь, потому что он обещал показать мне, как это ― жить дальше. Это то, в чем я так отчаянно нуждалась. Но, возможно, я действительно была дурой, раз поверила, что когда-нибудь смогу это сделать.
Горестный ком подкатил к горлу.
Его лицо исказилось от недоверия.
― Это неважно? Это чертовски важно, Чарли. Это чертовски важно, потому что ты годами бежала в страхе. Бежала, потому что какой-то монстр причинил тебе такую боль. Бежала, потому что, я уверен, ты боишься, что он найдет тебя. И ты прибежала ко мне. Поверь мне, это чертовски важно.
Он ударил кулаком по своей обнаженной груди. Его массивная грудь вибрировала от агрессии, настолько сильной, что я была уверена, что ее невозможно обуздать.
Страх, словно камень, опустился в мой желудок.
Меня охватил ужас.
Не из-за собственной безопасности.
Но из-за того, что я увидела на лице этого мужчины. Думаю, тогда я впервые по-настоящему поняла, на что он способен. На что он готов пойти, чтобы защитить меня.
И я не могла... не могла...
Внутри меня поднялась паника, и я сглотнула от страха и отчаяния. Он не мог в это ввязаться. Я не могла позволить ему.
― Я здесь для того, чтобы ты показал мне это, Ривер. ― Я протянула руку к тому месту, где он отправил меня парить на диване. ― Я здесь для того, чтобы ты заставил меня забыть обо всем остальном, кроме этого. Того, что ты заставляешь меня чувствовать. Но я не могу дать тебе то, о чем ты меня просишь.
― Потому что ты боишься.
Я издала горестный звук, и слова перешли в рыдание.
― Конечно, я боюсь. ― Я прижала руки к сердцу, которое бешено колотилось в груди. ― Я боюсь. Я всегда буду бояться. Почему ты думаешь, я не могу сделать это с тобой?
Эта правда взорвалась в комнате, как бомба, и я покачала головой, когда осознание обрушилось на меня.
Обрушилось на меня с силой обвала.
― Мне не следовало приходить сюда.
Это уничтожило меня, но это была правда, и я обошла его и направилась к двери. Я должна была уйти от него, прежде чем он убедит меня, что я могу дать ему это. Я должна была знать, что он последует за мной. Я уже собиралась повернуть ручку, когда его рука захлопнула дверь, преградив мне путь к отступлению.
― Куда ты собралась?
― Мне нужно убраться отсюда. Подальше. ― Я дернула за ручку.
― Ты думаешь, я могу просто проигнорировать то, что увидел? После того, что мы только что сделали? После всего?
Я опустила голову и почувствовала его тяжелое дыхание у себя на затылке.
― Мне нужно, чтобы ты отпустил меня, ― прошептала я.
Я чувствовала, как внутри него происходит битва, каждый мускул его тела дрожал от ярости.
От жажды насилия.
Наконец он отступил.
Я ощутила это движение как потерю.
По моей спине пробежал холодок.
Я подавила желание повернуться к нему, признаться во всем, дать ему именно то, что он требовал, и открыла дверь, молча ругая себя за то, что даже подумала о таком безрассудстве.
Я позволила себе оступиться. Отвлечься. Я уже выходила в дверь, когда воздух завибрировал от его громких слов, заставив меня замереть на месте.
― Отлично. Беги, черт возьми, потому что мы оба знаем, что это то, что у тебя получается лучше всего.
Я задержалась на пару секунд, прежде чем поспешила босиком по коридору в комнату, где он оставил мои вещи. В бешенстве я сунула ноги в туфли, запихнула в сумку оставленную на полу униформу, перекинула ремень через плечо и схватила сумочку. Тут же развернулась и выбежала обратно.
Я чувствовала, как жар, исходящий от него, распространялся по коридору. Разряды энергии.
Притянутая, как магнитом, я не могла ничего сделать, кроме как посмотреть в его сторону.
Он стоял в дверях, кипя от гнева.
Огромные плечи почти касались проема.
Но то, что я увидела в его выражении лица, едва не заставило меня дрогнуть. Обида и боль.
Я опустила взгляд и заставила себя повернуться и побежать вниз.
Я даже не знала, куда идти, когда оказалась на лестничной площадке, но преодолела остаток пути до входной двери, открыла замки и выбежала на прохладный ночной воздух.
Я не позволяла слезам пролиться, пока не миновала подъездную дорожку и не вышла на улицу.
Они горели, быстро стекая по лицу, и их жар смешивался с ветерком, шелестевшим в ветвях огромных деревьев.
Густая пышная листва заслоняла луну, и я поспешила сквозь сумрачную мглу к дороге, которая шла вдоль озера.
Что я делала? Что я делала?
Я пыталась убедить себя, что лучше закончить все так, пока не стало слишком поздно.
Пока я не влюбилась в этого мужчину и его маленького мальчика.
Сердце заколотилось, предупреждая, что, возможно, уже слишком поздно.
Я поспешила по узкой дороге перед его домом, затем свернула налево к Виста-Вью.
Ночь окружала меня со всех сторон, хотя здесь был просвет в покрове деревьев. Лучи лунного света проникали сквозь атмосферу и сверкали на поверхности озера.
Все было неподвижно.
Отчетливая тишина.
Только тогда я поняла, что осталась одна.
Совершенно одна.
Снова.
Я почувствовала себя такой одинокой, что в душу закрался страх, наползая откуда-то с периферии и теснясь у самого края моего зрения.
Мое сердце бешено колотилось, и я ускорила шаг, роясь в сумочке в поисках телефона. Я открыла приложение для поиска попутчиков. Разочарование и дрожь чего-то более глубокого охватили меня, когда я увидела, что у меня нет связи.
― Дерьмо.
Мое внимание металось по сторонам, осматривая окрестности, я ненавидела мертвую тишину, но в то же время понимала, что так безопаснее всего.
Я продолжала двигаться, преодолевая страх.