Фетмен громко икнул и с грохотом повалился на пол.
Как ни странно, первой среагировала красивофилейная конфидентка. Двери отдых-рума с треском распахнулись, и она вылетела оттуда как пробка из бутылки секта. Одним взглядом оценив ситуацию, с истошным воплем: "Врача! Немедленно врача!" конфидентка кинулась к дверям и вдруг, будто налетев на стену, замерла на месте. Глаза ее остекленели, рот, раскрытый в немом крике, она изо всех сил зажимала руками. Между нею и дверями кабинетс-рума стоял, загораживая дорогу к свободе и спасению, самый первый преданый ею человек. Скаврон, бывший муж и бывший кузнец, а нынче соратник властьимущих, победитель и, судя по всему, теперь уже запредельный аристократ, смотрел на нее беспощадными глазами, и губы его шевелились, и он говорил что-то с улыбкой, весь светясь безграничной жестокой радостью.
Грудь ее опоясала острая, нестерпимая боль.
Кабинетс-рум вдруг оплыл, оседая, разваливаясь, закрутился вокруг, сужаясь, теряя объемы, контуры и цвета. Тело ее стремительно распадалось, расщипываясь, на мелкие кусочки, немедленно включавшиеся во все теснее сжимавшуюся круговерть. Где-то высоко – высоко тускло загорелась световая спираль, весь этот немыслимый вращающийся хаос рванулся к ней, свет вспыхнул с беспощадной обжигающей яркостью, и на нее обрушилась тьма.
– Идем, дорогой, идем, – говорил Нодь, обнимая друга за плечи и пытаясь увлечь к выходу. – Все кончено. Она мертва.
Скар с трудом оторвал глаза от того, что было останками единственной в его жизни женщины. Вокруг было пусто, все ушли, унеся с собою хозяина кабинета. Впрочем, может быть, он и сам ушел, очухался и ушел, кто его знает?
Вокруг с боязливой полуулыбочкой крутился дежурный шаркун, которого интересовало только одно: можно ли уже уносить отсюда это, или еще нет? Оставлять это в кабинете он боялся, но обратиться с вопросом?.. Одна мысль о подобной дерзости вызывала у него диарейные позывы устрашающей силы.
– Идем, дорогой, идем, – вздыхал Нодь.
4
Земля под флаттером вдруг вздыбилась, рванулась куда-то влево и вверх. Машина дергалась сразу во все стороны и вообще вела себя так, будто выполняла классический противозенитный маневр. Пилот, громко ругаясь, обеими руками терзал пульт управления, но флаттер не желал сниматься с автопилота, не завершив маневра.
– Это что еще за штучки? – сварливо осведомился Циклоп, тыча железным пальцем в спину пилота. – Эй, летун, что молчишь? С чего твоя курица так переполошилась?
Пилот кивнул на экран противозенитного радара. На экране багровым цветом бился сигнал "Алярм", а в окошке идентификации атакующей системы значилось вовсе уж несуразное "ПФК-27МЦ" – о таких противофлаттерных комплексах азерцы до сих пор и не слыхивали.
– Вот вцепился, сволочь, – голос пилота был не то чтобы злобным, а каким-то сварливым. – Чтобы увернуться, так вот тебе хрен, и автопилот нас сейчас посадит. Дальше вам придется пешком.
– Летел бы ты дальше, парень, – скривился Циклоп. – Отключи автопилот и лети. Если бы нас хотели сбить, давно уже сбили бы.
– Значит, приказа сбивать не было, умник, – все так же сварливо ответил пилот. – Покудова. Никто для собственного развлечения ПФК на флаттеры не наводит, по крайней мере, на Темной. Может, прикажешь дрыгаться, пока им такой приказ не отдадут?
Флаттер плюхнулся на опушку леса. Колпак кабины откинулся, и капитан-биопша со своими парнями следом за пилотом выбралась наружу.
Дул сильный ветер. Было сыро, промозгло и не то, чтобы темно, но… за все время пребывания на Темной Брунгильда так и не смогла привыкнуть к капризам здешнего света.
– Интересно… – Пилот огляделся и с каким-то кретинским глубокомыслием покачал головой. – Оч-чень интересно…