Еще разговаривая с теткой, она обратила внимание на двух зевак, явно не азерцев, пялившихся на все окружающее с восторженным видом завзятых бездельников, дорвавшихся до экзотики. Мужички были на редкость незаметные, способные бесследно раствориться в любой толпе. Собственно говоря, она и в бар зашла не столько выпить, сколько поглядеть, не окажутся ли они рядом и в баре. С удовольствием отметив их появление в дальнем углу у дринкомата, она сделала вид, что тутошняя экзотика ей успела осточертеть, и направилась к транспортной стоянке. Шла она совершенно одна, так что даже засомневалась, не ошиблась ли. Однако парни оказались вместе с нею на одной платформе, возникнув при посадке, будто из-под земли. Сердце Аны-Сурии забилось в сладостном предвкушении.
Далеко идущие выводы делать было рано, но имелось еще одно памятное место, которое она очень хотела посетить, и которое – уж обязательно – должно было оказаться пустыннее некуда. Это был санаторий при Центре управления перевозками, из которого когда-то ей удалось совершить свой дерзкий побег.
Ана-Сурия справедливо полгала, что вряд ли санатории во время беспорядков продолжали исправно функционировать как пенитенциарные давилки для кишок. Разгулявшиеся люмпены наверняка выпустили подсанационных на свободу. Ей представлялось совершенно очевидным, что для городских властей восстановление санатория, обеспечивавшего грузоперевозки для Объединенных Компаний, совсем не являлось первоочередной задачей. Ана-Сурия решила попробовать, если удастся, проникнуть внутрь – ностальгия заела, что поделаешь! – а заодно и посмотреть, не окажутся ли поблизости во время этой ее прогулки знакомые гнусные рожи тихарей.
Ни турбоцикл, ни любой другой персональный транспорт для ее целей не годился, не та у нее была антисыщицкая квалификация, чтобы в движении засечь слежку. Человеку, не имеющему опыта, наблюдать за окружающими удобнее было, не отвлекаясь на управление машиной. Она решила воспользоваться общественным транспортом.
И здесь ей сопутствовала удача. Вначале она заметила одного из своих знакомцев в межшахтном экспрессе. Второго поблизости не оказалось – если это были тихари, то они, возможно, разделились, чтобы наблюдать по очереди и не мозолить объекту слежки глаза. На межуровневых эскалаторах вблизи оказался второй ее знакомец. Ана-Сурия обрадовалась этому обстоятельству чрезвычайно. Во-первых, стало совершенно очевидно, что она в них не ошиблась. А во-вторых, у нее появился шанс определить, сколько тихарей к ней приставлено. Если в какой-то момент окажется, что вблизи нет знакомых рож, это будет означать, что она вычислила не всех своих "опекунов".
В гидропонном экспрессе второго сменил снова первый тихарь, у самой поверхности рядом оказался второй, Ана-Сурия ликовала: это тихари, она их вычислила, и их всего двое. Ее рабовладельцы отнеслись к ней не вполне серьезно, и этим дали шанс на жизнь.
Как и следовало ожидать, тихари за нею на территорию санатория не пошли, расположившись таким образом, чтобы гарантированно перехватить ее при возвращении. Ана-Сурия видела их насквозь: она для этих самодовольных самцов была всего лишь красивой блондинкой, то есть существом тупым по определению, относиться к которому серьезно было просто нерационально. Что она может вернуться другим путем, воспользовавшись санаторными лифтовыми клетями, этим кретинам и в голову не пришло. Еще бы! Для этого она должна была уметь думать, а этой способности они в ней и предположить не хотели.
Вообще-то, во время их упорных тренировок Генрик предостерегал ее от недооценки интеллекта тихарей. Он говорил:
– Ни в коем случае нельзя просто стряхивать их с хвоста. Они тут же поймут, что ты их вычислила, и это создаст тебе массу проблем.
– Но ведь это так приятно – щелкнуть сволочей по носу.
– Да, приятно, – соглашался Генрик. – И только тебе решать, стоит ли минутное удовольствие целой кучи проблем. Во-первых, начальство их вздрючит, отчего их рвение многократно возрастет. Во-вторых, они почувствуют себя оскорбленными, что их провела блондинка, и это тоже создаст тебе дополнительные проблемы. В-третьих, Гольденцвикс к тебе начнет относиться серьезно и в лучшем случае пришлет тихарям подмогу, а в худшем их просто заменит… оно тебе надо все начинать сначала? Ну и, наконец, все заинтересованные лица задумаются: а на кой черт этой мерзавке понадобилось рубить хвосты? Как ты думаешь, к какому выводу они придут?
Он был, как всегда, чертовски убедителен. И Ана-Сурия невольно задалась вопросом, откуда ему, яйцеголовому научнику, известны все эти сыскные премудрости?