Какое все-таки имя! Лорен! Идеальное имя для проститутки — романтичное, аристократическое и очень женственное. Лорен прелестная, девушка честная, Лорен — жемчужина Хоутел-стрит! Как тебе могло прийти в голову, что это — красивое имя, что это — имя женщины? — ядовито подумал он.
Что ж, раз так, он пойдет на угол к ресторану «У-Фа», вот куда. Он пойдет в бар, тот, что в подвале, и пропьет там свои тринадцать пятьдесят, тогда посмотрим, как мы будем себя чувствовать. А как мы будем себя чувствовать? Великолепно — вот как. А потом он сядет на автобус и поедет на Ваикики, где обещал быть Маджио, у того там сегодня встреча с его голубым приятелем Хэлом, потому что сегодня день получки, а Маджио уже раздал долги и остался без гроша. Вот мы их и проведаем. И еще слегка выпьем за их счет. Чем черт не шутит, если он здорово напьется, то, может, тоже сумеет подцепить себе какого-нибудь «клиента»? Все остальное он уже пробовал. Что ему мешает провести разведку и в этом направлении?
24
Искать Маджио на Ваикики ему не понадобилось. Маджио сидел у стойки в баре ресторана «У-Фа». Когда Пруит остановился в дверях битком набитого, пьяно орущего бара, ему захотелось расхохотаться во все горло от безумной радости, как хохочет смертник, которому неожиданно отсрочили казнь: маленький итальяшка восседал на кожаном загривке высокого табурета, точно жокей-победитель, окруженный болельщиками, и, снисходительно улыбаясь неистовствующей у его ног толпе, о чем-то спорил с барменом по-итальянски. Пруит глядел на Маджио, и на душе у него теплело. Лекарство, прописанное Морин, не смогло бы так согреть.
— Эй, салага! — крикнул ему Анджело и помахал рукой. — Эй! Я здесь. Иди сюда. Это я!
Пруит с трудом протиснулся ближе к стойке, чувствуя, как губы у него расползаются в улыбке.
— Дышать-то хоть можешь? — спросил Анджело.
— Нет.
— Залезай ко мне на плечи. Отсюда все видно. И есть чем дышать. Шикарно я устроился, да?
— Ты же собирался поехать на Ваикики.
— А я и поеду. Это пока просто так, маленькая артподготовка. Сам-то не хочешь слегка подготовиться, салага?
— Не возражаю, — пропыхтел Пруит, все еще проталкиваясь к стойке.
— Эй, бамбино! — крикнул Анджело бармену. — Принеси-ка этому бамбино стаканчик артподготовки. Этот бамбино мой лучший друг. Ему срочно нужна артподготовка.
Потный ухмыляющийся бармен приветливо кивнул и отошел к другому концу стойки.
— Этот бамбино тоже воевал с Гарибальди! — крикнул Анджело ему вдогонку. — Обслужи по первому классу, он иначе не привык.
Я его уже выдрессировал, — сказал он Пруиту. — Мыс этим бамбино вместе воевали у Гарибальди. Я ему сейчас рассказывал, какой отличный памятник отгрохали нашему Гарибальди американцы на Вашингтон-сквер.
— Откуда у тебя деньги, шпана? Днем ты, по-моему, говорил, что гол как сокол.
— Так и было. Честно. Просто случайно встретил одного из пятой роты, а он мне был пятерку должен, я у него в сортире выиграл. Я ему и говорю, давай два пятьдесят, будем квиты. Теперь вот маленькая артподготовка, а потом поеду на Ваикики, там будет работа посерьезней.
— Рассказывай своей бабушке.
— Не веришь? Посмотри мне в глаза. Такие глаза могут врать? Эй, бамбино, — крикнул он, перегнувшись через стойку. — Давай быстрее! Можешь спросить у бамбино, — он снова повернулся к Пруиту, — спроси его, такие глаза могут врать? Мы с ним вместе воевали у Гарибальди.
— Чего ты несешь? Этот твой бамбино еще молодой мужик, он даже у Муссолини не успел бы повоевать, не то что у Гарибальди. А ты, между прочим, уже косой.
— Ну и что? При чем тут косой? Заткнись, он сюда идет, — Маджио кивнул на приближающегося бармена. — Этот, бамбино — бамбино что надо, — громко сказал он Пруиту, когда бармен поставил на стойку стакан.
— Привет, бамбино, — сказал Пруит. — Ну как, много голубых нынче выгнал?
— Нет, нет. Нет, — бармен развел руками, показывая, какая в баре толпа. — Сегодня их нет. День получки. Большая работа, видишь?
— Бамбино, — сказал Анджело, — это прекрасный памятник. Невероятной красоты.
Бармен покачал мокрой от пота головой:
— Хорошо бы увидеть.
— Как мне тебе его описать? — продолжал Анджело. — Такая красота! Когда я работал на складе «Гимбела», я каждую получку, в субботу, возлагал к этому памятнику венок, вот до чего он красивый.
— Гарибальди, — бармен улыбнулся. — Хороший человек. Мой дед воевал с Гарибальди.
— Вот, пожалуйста, — Анджело поглядел на Пруита. — Понял? — Он повернулся к бармену и показал пальцем на Пруита: — Этот бамбино тоже с ним воевал.
— Говоришь, клал к памятнику цветочки? — ехидно улыбнулся Пруит. — Может, заодно и голубиное дерьмо соскабливал?
— Нет. Дерьмо я поручил своему ассистенту.
— Гарибальди воевал за свободу, — сказал бармен.
— Правильно, бамбино, — кивнул Анджело. — Заткнись, — прошептал он Пруиту, когда бармен отошел от них. — Хочешь мне все испортить? Я же настраиваю бамбино, чтобы он выдал нам артподготовку за бесплатно.
— Пошел твой бамбино к черту. У меня тринадцать пятьдесят в кармане. Настрой его, чтобы напоил нас на все.
— Это другой разговор. Чего ж ты сразу не предупредил?
— Нужно только оставить восемьдесят центов на такси, а остальное можем пропить. Если я снова опоздаю утром на построение — мне гроб.
— Гроб с музыкой, — поправил Анджело. — Старик, ты ведь прав. Без трепа. Эта наша армия у меня в печенках сидит. Только подумать! Гарибальди… Джордж Вашингтон… Авраам Линкольн… Франклин Делано Рузвельт… Гарри Купер… А с другой стороны — наша армия!
— Или, к примеру, генерал Макартур, — сказал Пруит. — И его сын, тоже генерал Макартур… Или, скажем, наш прежний главнокомандующий.
— Верно. Или Великая хартия вольностей… или Декларация независимости… Конституция… Билль о правах… Четвертое июля…
— Рождество, — подсказал Пруит.
— Верно. Или, например, Александр Македонский. И сравни с нашей дерьмовой армией! Все, больше об этом ни слова. Сил моих нету!
— Силы будут. Надо только еще раз настроить бамбино и расширить артподготовку.
— Во-во. Смотри-ка, а ты уже соображаешь. А что, может, поедешь потом со мной на Ваикики? Тринадцать пятьдесят — это не разговор, надолго не хватит.
— Может, и поеду. Если сначала хорошо настроим артподготовку. Вообще-то я голубые компании не люблю. Мне там каждый раз хочется кому-нибудь врезать в морду.
— Брось ты, они хорошие ребята. Просто немного чудные. Со сдвигом. Зато артподготовку настроят на всю ночь.
— Думаешь, кого-нибудь мне найдешь? — заколебался Пруит, хотя в душе давно знал, что поедет.
— Конечно. Папа Хэл найдет тебе кого надо. Чего ты раздумываешь? Поехали.
Пруит посмотрел по сторонам.
— Я же сказал, что поеду. Не ори. И хватит об этом, честное слово! Между прочим, я и так собирался туда. Думал, посижу здесь, потом поеду искать тебя на Ваикики. А что это за бурда у нас в стаканах?
— Джин с лимонадом.
— Это же только бабы пьют. Давай лучше возьмем виски. Деньги пока есть.
— Хочешь виски — пей виски. Я пью джин, у меня впереди серьезная работа. На Ваикики буду пить коктейли с шампанским. Да, старик, я там только это и пью.
Из «У-фа» они вышли в половине одиннадцатого. Кроме мелочи на обратную дорогу, у Пруита оставалось два доллара. Они решили доехать до Ваикики на такси. Срезав угол, перешли через Кинг-стрит к стоянке возле японской женской парикмахерской и встали в хвост очереди, облепившей стоянку густой толпой, почти такой же густой, как в баре. Сегодня всюду была толкучка, даже у японской парикмахерской.
— Это ж обираловка, — пьяно сказал Анджело. — Платить пятьдесят центов с рыла, чтобы проехать три мили до Ваикики. До Скофилда тридцать пять миль, а берут столько же. На такси оно, конечно, лучше, чем в вонючем автобусе. Особенно в получку. Грабят нашего брата солдатика. Все кому не лень.