Вся взмыленная, кипящая от обиды и сдерживающая слезы, потому что не справляюсь с собственным детенышем, возомнившим себя Симбой, я удачно успеваю просочиться внутрь за жильцом, открывшим дверь, и поднимаюсь на третий этаж пешком, чувствуя себя так, будто при каждом движении из сердца падает по камню — так много боли накопилось из-за поведения Артема, и она уже во мне не помещается.
Наташа долго игнорирует трель звонка, а когда впускает меня, я влетаю, ничего не видя и на ходу снимая обувь:
— Девочку рожай! Не смей рожать пацана! Иначе до заветных шестидесяти не доживешь, чтобы увидеть его восемнадцать, поняла?!
Прохожу вглубь и только потом оборачиваюсь на странную тишину.
Тут же теряя дар речи.
Потому что передо мной стоит не подруга, а неизвестный мужик, опирающийся на костыль. Боже, это и есть её бычок-осеменитель? Такой… слабенький и немощный на вид?!
Мужчина тоже внимательно меня обсматривает, но почему-то при этом очень странно улыбается. И очень тепло. И очень… знающе?..
Шестеренки в моей голове начинают бег, и через секунду меня озаряет:
— Лёва?..
Лицо трескается от широкой улыбки, адресованной младшему брату Наташи, которого я не видела двадцать пять лет.
А потом я непроизвольно перевожу взгляд на его костыль. И вновь застываю, припоминая, что подруга не общалась с прямым родственником.
Тогда что он здесь делает?..
Глава 8. Меня зовут Рипсимэ
«Самооценка — она как чулки: ее нужно
периодически легко и элегантно подтягивать».
Неизвестный автор
Ресторан при отеле просто роскошный. Я разглядываю интерьер, пока мне не приносят заказ. Да и после этого уныло ковыряюсь в еде и больше зеваю по сторонам, чем ем. Аппетита нет, рейс был ночной, въехала я в номер под раннее утро совершенно не спавши. Приняла душ, оделась, навела марафет и спустилась сюда. Хорошо, что они уже открылись, иначе даже не знаю, куда бы подалась в такое время, до назначенной встречи еще два с половиной часа.
Впервые я в рабочей поездке без Наташи, которая сейчас испытывает все радости беременности от токсикоза до полного упадка сил. Я ощущаю легкое волнение, ведь речь идет о нашем расширении, сбыте в столицу и другие города. Спасибо любимому сыну, забитая тревогой о сложных отношениях с ним голова неспособна в данный момент выдать еще больше переживаний, поэтому внешне я вполне собрана и спокойна.
Делаю знак официанту, потерпев фиаско в попытке запихнуть в себя завтрак. Опускаю голову на экран телефона, ожидая счет.
Надо мной повисает тень. Легкий шорох одежды.
И напротив садится… Аршам.
— Доброе утром, Сима, — его обыденный тон в противовес моему шоку.
Сначала я оглядываюсь в поисках хоть кого-нибудь, с кем он может быть здесь. Но не нахожу. А потом резко возвращаю внимание бывшему мужу:
— Ты должен был остаться с Артемом на три дня. Что происходит?
Его густая темная бровь аккуратно бороздит лоб, создавая излом, и следом меня обдают иронией:
— То есть, ты даже не в курсе, где сейчас находится сын?
— Очевидно же, что нет, — не ведусь на провокацию, глядя в свежевыбритое лицо Шахунца и немного завидуя той бодрости, которой оно пышет.
— Ты вообще не слушала меня тогда? — проницательно попадает в яблочко, пока я спешно открываю мессенджер, чтобы написать Артему. — Его вчера из школы забрал Алик.
Откладываю смартфон, передумав общаться с бесценным отпрыском, и тру пальцами виски, по ним внезапно начал долбить нервный тик.
Старший брат Аршама мне всегда нравился, Тёма любит проводить время с его сыновьями, которые чуть старше. Но ведь это не решение проблемы. Зря я думала, что не стоит контролировать ситуацию, раз передала решение отцу ребенка. Понадеявшись на него, я сейчас попала в дурацкое положение.
Ну ладно, еще и по причине того, что действительно не услышала предложение Шахунца, не став переспрашивать.
Понятия не имею, как реагировать на всё это. Но предчувствия у меня нехорошие.
Устало опускаю веки, размышляя над дальнейшим развитием событий. Я хотела, чтобы Аршам побыл с Артемом, поговорил с ним, вложил правильное отношение к сестре и женскому полу в целом. И что теперь? Найти ночлег для сына на эти три дня я бы тоже смогла.
Разочарованно вздыхаю. Значит, мы так и не сдвинулись с мертвой точки.