Это можно расшифровать по-разному. И все варианты обидные. Но, боже, мне так смешно слышать подобное именно сейчас, когда я его любовница.
— И как ты пережил эту травму?
— Смирился.
— Нет, так нельзя, — хмурюсь сочувственно и наклоняюсь ближе к нему. — Я оплачу тебе сессию у психолога. Я настаиваю!
Спустя пару секунд провокационного зрительного контакта Шахунц вдруг берет салфетку и тянется к моему рту. Я пытаюсь перехватить его ладонь, но он пресекает действие свободной рукой.
— Яд капает, — поясняет, коснувшись уголка губ.
Я уже вовсю давлюсь смехом, оценив ход.
А потом Аршам целует мое запястье, что удерживал до этого. Оставляет на коже горячий след, от которого по позвоночнику проносится дрожь. Яркая предательская дрожь.
Перестаю улыбаться и в упор смотрю на наглеца. Это прикосновение как запрещенный прием. Слишком открытая ласка. Запястье целуют любовники, ладонь — кавалеры. А я не хочу демонстрировать нашу связь. Не преследую такой цели.
С колючим льдом в глазах отстраняюсь, вырываясь из цепкой хватки. И так было ясно, что ничего хорошего из этих посиделок не выйдет.
Жестом прошу у пробегающего мимо официанта счет. Расплачиваюсь за шоу и еду. Решительно покидаю свое место.
— Я дождусь, когда ты захочешь меня, Сима. Именно меня. А не поиметь мое мужское достоинство, — обещает напоследок Шахунц чудовищно проникновенной интонацией.
От которой аж в душе что-то стремительно и тревожно взметается.
Но я безразлично взмахиваю ресницами.
И ухожу, мысленно взывая к чему-то Высшему.
Пусть его желание никогда не исполнится.
[1] Люся Чеботина «За бывшего».
Глава 9. Меня зовут Рипсимэ
«Они пишут мне письма о том,
какая я удивительная и странная,
или какая я красивая и талантливая,
или какая я бездарность и пустышка.
Но как объяснить им, что я — это каждый из них.
Я — зеркало».
Неизвестный автор
Спустя два дня вечером я возвращаюсь в пустую квартиру и сортирую вещи, мысленно подводя итоги своей поездки. Один бесячий бывший муж-провокатор — есть: мы с ним еще пару раз всё же пересеклись, соревнуясь в остроумии. Три новых потенциальных заказчика — есть: меньше половины встреч увенчались успехом, но и это для нас победа с долгосрочной перспективой. Скоропостижная кончина части нервных клеток — есть: Тёма практически игнорировал меня.
Не успеваю выйти из ванной, раздается трель звонка. С удивлением ловлю Алмару в объятия, и девочка, прижавшись ко мне, просит:
— Можно мне остаться у вас? Не хочу к бабушке, они все будут сюсюкаться...
Теряюсь на секунду, но спешно киваю:
— Конечно, милая, оставайся...
— Тогда я скажу папе, чтобы уезжал. Он еще внизу.
Так... чем дальше — тем интереснее.
Наблюдаю, как Аля, выглядывая в окно, говорит с отцом по телефону, и вскоре знакомая машина выезжает со двора.
— Что-то случилось? — начинаю осторожно, и без того понимая, что дело плохо пахнет.
Племянница направляет на меня прямой и не по годам осознанный взгляд, спокойно сообщая:
— Родители разводятся, у папы другая женщина. Мама в истерике. Дома невозможно находиться.
Я застываю в оцепенении. Мы какое-то время смотрим друг на друга в молчании.
— А ты? — выходит хрипло. Я переживаю, не хочу как-то задеть ее неправильными словами.
— Я уже достаточно взрослая, чтобы перенести это нормально. Мама сама виновата, но обижается на меня из-за того, что я не злюсь на папу, как она. Я ее тоже понимаю, но мне надоело попадаться под горячую руку со вчерашнего дня.
Боже, ребенок...
— Ясно. Ты голодна? Я вот с дороги, поэтому ужасно хочу есть. Поможешь мне?
Аля благодарно улыбается, и мы приступаем к готовке с особым энтузиазмом, за которым пытаемся скрыть наши истинные чувства.
Меня коробит от знакомой ситуации. Я вспоминаю реакцию Врама на наш с Аршамом развод. В рассудительности они с Алмарой похожи, да и пережили подобное практически в одном возрасте. Но как бы эта девочка ни храбрилась, раскол в семье это всегда больно и страшно.
Я вижу, что она не хочет обсуждать тему, цепляется за любой шанс отвлечься. Поэтому не трогаю, позволяю ей расслабиться и почувствовать себя в безопасности.
Когда после позднего ужина Алмара идет в душ, я закрываю дверь кухни и звоню свекрови, чтобы разведать обстановку.
— Анжела совсем себя потеряла, разнесла дом. Вчера они ругались до самой ночи, Жора ушел и даже вещи не собрал. А сегодня она ему уже не дала такой возможности. Мы стараемся... утихомирить ее, — голос женщины уставший, — хорошо, что Аля сбежала к тебе, бедная, ей тоже досталось.
— Как это сбежала? — вырывается у меня недоумение.
— Так ты не в курсе? — тяжелый вздох. — Мы должны были забрать ее к нам. Алмара в какой-то момент улизнула из квартиры якобы в магазин. А через пять минут позвонила и сказала, что попросила отца отвезти к тебе. Специально вызвала его, он и не отказал.
Я прикладываю ладонь ко лбу. Всё хуже, чем я думала...