Затем резко разворачиваюсь и, стуча тонкими каблуками по дорогой плитке у самой двери, покидаю холеный кабинет ненавистного мне успешного бизнесмена.
Бывшего мужа.
Нынешнего любовника.
Когда-то личного Бога, судьи и палача в одном флаконе.
В висках пульсирует единственная поставленная на репит мысль, активированная нежданным триггером: уходя навсегда к любовнице, приличные мужчины не забирают с собой купленные женой трусы.
Я точно знаю это. Сейчас.
Но не тогда…
Глава 2. Когда меня звали Сима...
«Ниткой грубою перетяну себя, встану в строй.
Завтра не наступит — можно не ждать отбой.
Я свою беду под воду возьму с собой,
Мама, расскажи, как мне теперь одной?..»
Неизвестный автор
Чемодан сиротливо стоял у кровати уже часа полтора, а у меня все никак не поднималась рука открыть и переложить в него собранные на покрывале аккуратными стопками мужские вещи.
Солнце светило в окно, обрамляя эту картину яркими вечерними лучами, в которых цветные ткани подсвечивались особенным блеском.
Отвратительно жизнерадостно.
В приступе раздражения и неприятия я отвернулась и прикрыла глаза.
Внезапно дверь резко отворилась, и в спальню ураганом ворвался восьмилетний разбойник, моментально оценивший обстановку и зацепивший взглядом черный агрегат. Его глаза тут же вспыхнули неукротимым интересом. Но сначала сын подлетел ко мне и обнял с размаху, привычно уткнувшись носом куда-то в бок. Словно щеночек — такой вот умилительный жест с раннего детства.
Я и моргнуть не успела — а мой любознательный ребенок уже вовсю исследовал чемодан, дергая замки и наполняя пространство противным вжиканьем. Совершенно отупевшим взором я целую минуту наблюдала за его действиями, будто забыв, что можно раскрыть рот и попросить прекратить... Молча рассматривала активность Артема, апатично шевеля лишь ресницами.
Движение в дверном проеме привлекло внимание, и я слегка повернулась, обнаружив на пороге старшего сына. Упираясь плечом в косяк, он внимательно изучал выражение моего лица.
И сразу стало как-то слишком не по себе.
Как бы я ни старалась оградить детей от грядущего развода, их все равно накроет цепной волной, когда мы с их отцом объявим, что расходимся. Я хотела сделать это как можно позже, но... и понятия не имела что и как правильно в сложившейся ситуации. Ведь если Тёма ни о чем не догадывался, то Врам, сверливший меня с сосредоточенной серьезностью, уже и без слов всё понял, мазнув нечитаемым взглядом по груде вещей.
Он был мрачен. И нереально прозорлив для своих неполных семнадцати. Что дико смущало меня и отчего я отвела глаза в сторону.
— Я поеду с папой, он даже не заметит, что я влез в его чемодан! — в восторге от собственной креативности объявил Артем и действительно укомплектовался в недрах, проворно закрывая чемодан с собой в нем.
Туловище скрылось за плотной темной тканью, и осталась торчать только симпатичная мальчишеская голова:
— Буду тайным путешественником! — продолжал он задорно с фонтанирующим авантюризмом.
Ребенок думал, что папа улетает в очередную командировку.
И мое сердце болезненно сокращалось, захлебываясь горечью.
Заразительные детские смешки нарастали, а затем сменились возмущенным:
— Покатай меня, ну! — требовательно брату. — Врам!
Мы со старшим еще раз переглянулись. Напряженно и красноречиво.
Врам отделился от косяка и медленно приблизился к Артему. Секунду поколебавшись, нажал на кнопку, выуживая ручку. Стоя на месте, двинул чемодан туда-сюда, примеряясь. И покатил его по комнате.
— Быстрее! — подначивал младший.
Я в абсолютной прострации смотрела на своих мальчиков. Безобидная игра в свете надвигающихся непростых перемен выглядела глупо и нелепо. Но ведь они ни при чем. И именно этого я и хотела — чтобы они оставались беззаботными как можно дольше.
Артем уже смеялся вовсю. Звонко и безудержно. Как только дети и могут. На лице Врама тоже выступила улыбка. Сдержанная, но искренняя.
Они увеличивали скорость, наматывали круги по спальне, открыто балуясь. В какой-то момент колесико наехало на ножку кровати, лихо не вписавшись, и чемодан накренился, а следом грохнулся на пушистый ковер.
Я инстинктивно бросилась к нему, испытав испуг.
Но младший ухахатывался от восторга, пока мы со старшим поднимали его. Так заливисто ухахатывался, что и я не удержалась... начала тихо посмеиваться.