И минуты после разговора не проходит, а мне уже звонит мама, с которой я откровенно не имею желания общаться. Но приходится.
— Завтра обязательно сходи поддержать золовку, — приступает к главному после обмена приветствиями, а я не комментирую, ибо легче не спорить, — ты же знаешь, как это тяжело, — напрягаюсь, услышав сравнение. — У Георгия еще и любовница беременна... так говорят...
— Говорить могут разное, — резко пресекаю попытку озвучить сплетни, — не надо разносить грязь. Аля ночует у меня, мама, и давай не будем лишний раз тревожить ее напоминаниями.
— Как это? У тебя?! — мне кажется, я слышу радость в изумленном вскрике. — И что рассказала?
Подавляю всколыхнувшую нутро злость и стараюсь не грубить:
— Ничего. Она в шоке. Мне пора, не хочу оставлять ее одну. Спокойной ночи.
Возмущения тонут где-то на том конце, пока я отключаюсь.
И очень вовремя, потому что входит Алмара в пижамном комплекте, выданном ей мною. Благо, мы почти одной комплекции, разве что я чуть выше.
Теперь понятно, почему девочка была с пустыми руками. И отчего так смущалась, признавшись, что ничего у нее с собой нет.
— Я постелила тебе в гостиной, как обычно, — улыбаюсь ободряюще, когда садится рядом на диванчик кухонного уголка, — но если ты захочешь...
— Риппи, — она называла меня так, еще будучи крохой, и до сих пор не изменяет себе, нам обеим нравится, но сейчас это детское обращение вкупе с грозным тоном звучит даже немного рычаще, — не надо со мной возиться, мне пятнадцать, ты помнишь? — какие мы серьезные и взрослые. — Я буду спать, как и раньше, одна.
— Хорошо, — усмехаюсь оскорбленной насупившейся барышне, — а завтра тогда мы поедем за твоими вещами, и все каникулы ты пробудешь здесь. Хочешь? — через пару дней в школе стартуют весенние каникулы, это удачно совпало.
— Хочу, — моментальный ответ.
— Иди сюда.
Обнимаю и глажу ее по роскошным волосам.
Увы, будет нелегко, но мы попробуем справиться.
* * *
Дверь мне открывает одна из подруг Анжелы. Киваем друг другу, я делаю шаг внутрь. Иду по коридору, не снимая обуви, поскольку вокруг не просто беспорядок, но еще и грязно. Видимо, поток «гостей» наследил. Уж я-то знаю, как много их было здесь за пару дней. Группа поддержки не дремлет.
— Как она? К ней можно? В спальне?
— Анж спит. Мы ей успокоительные дали пару часов назад.
— Я хотела сначала поговорить, но раз так, пойду собирать вещи Алмары.
Болтать с присутствующими нет намерения. Они кофейничают в гостиной, мимо которой я прохожу, вновь беззвучно кивая. Разодетые и разукрашенные, ни на секунду не смыкающие рты. Есть ли среди них настоящие друзья? Не знаю. Они все так похожи на саму Анжелу, что в искренности их сочувствия возникают сомнения.
Комната Али в относительном порядке. Как я успела заметить, об остальной квартире такого не скажешь. Действительно разгромлено.
Опять же, будь я прежней и захоти помочь, не чаи и кофе гоняла бы, а приступила бы к элементарной уборке. Как минимум. В отличие от тех, кто сидит за стенкой.
— Я на месте, диктуй, что забирать, — звоню племяннице по видеосвязи. Она попросила съездить без нее, несчастный натерпевшийся ребенок.
Сначала я выставляю перечисленное на кровать, затем отключаюсь и аккуратно складываю в приготовленную сумку. За этим занятием под конец меня и застает Анжела. Тихо входит и прислоняется к стене плечом, вперившись в меня коршуном. Несмотря на отек век после недавнего пробуждения, взгляд у нее довольно трезвый.
— Привет, — выпрямляюсь. — Как себя чувствуешь?
Она сужает глаза. И столько в них черных необоснованных претензий к миру, что хочется отвернуться. Ничего путного от нее точно не услышу. Но я продолжаю смотреть. Прямо. Будто в лицо обозленной крысе.
— Не делай вид, что не радуешься, Сима.
— Рипсимэ. И чему мне радоваться? — какой бесполезный диалог. Я возобновляю сборы, осознав, что не хочу его продолжать.
— Тому, что я теперь такая же брошенка, как и ты! — выплевывает. — Смейся надо мной, ну же! Я побывала в твоей шкуре! Я тупая разведенка!
Вскидываю голову.
Что за дешевое отчаяние.
— Еще нет, разведенкой ты будешь через месяц, — бросаю равнодушно, не опровергая шедший перед этим эпитет.
После секундного промедления прилетает шипение:
— Сука... — и ноль реакции с моей стороны.