Неосведомленные уверены, что ювелир — полная романтики профессия, легко приносящая прибыль. В реальности же, в ней нет ничего легкого и романтического. Опасность заработать десятки заболеваний из-за постоянного контакта с химией, кварцевой пылью. Многочасовая работа в одной позе. Посаженное зрение. Ожоги. Высокая токсичность. И далее по списку.
Делаю глубокий вдох, наполняя грудь забытыми химозными запахами.
Как давно я не вдыхала их… Будто и не в этой жизни…
Внезапно свет гаснет. А затем раздается щелчок замка.
Вокруг царит кромешная тьма, ведь комнатка плотно зашторена, несмотря на приоткрытое окно.
Кровь начинает гудеть подскочившим адреналином.
Я жду, пока нарушитель моего уединения приблизится вплотную, и резко оборачиваюсь, улавливая чужие вибрации.
Кожу мурашит.
Тихо ухмыляюсь в темноту:
— Не ожидала, что ты так сильно по мне соскучился…
— Хм-м... — снисходительное и скептическое на мою реплику, — а чего ожидала? — низкие грудные нотки. — Когда дразнила меня десять минут назад?..
Да, я сама спровоцировала его. Но не звала.
— Ты признаёшь, что не смог устоять? Я впечатлена, Аршам Врамович, — отчетливо нарываюсь.
Мужские руки выверенно ложатся на мою талию и без особых церемоний прижимают к разгоряченному телу.
На секунду затаиваю дыхание. Воистину — тьма предательски обостряет восприятие, и каждая клеточка пускает в ход свой резерв, моментально набухая предвкушением. За ребрами разливается тягучая взволнованность.
Собственная реакция пугает.
Вместе с тем хмель нескольких выпитых бокалов мягкими и коварными ударами отдается в голове, притупляя сопротивление здравого смысла.
Я не пьяна. Но мне нравится некая приглушенность в сознании.
Мне нравится, что этот мужчина имеет слабость в моем лице.
Мне нравится, что я могу открыто жалить его этим.
Кладу руки ему на плечи:
— Ты почему такой голодный? Жена не дает? Любовницы?
— Не дает, — усмехается прямо в уголок рта, — жена... бывшая не дает...
Это действие не перерастает в поцелуй, лишь чувствительная кожа начинает пылать от жаркого дыхания.
Жена бывшая не дает. Ха. Я всего лишь недели три не наведывалась к Аршаму. А других вариантов встреч у нас нет: не предоставляю возможности заранее подготовиться, знать, в какой момент нагряну, единственным исключением было «приглашение» в ресторан с новостью о сыне.
Однажды я так и сказала бывшему мужу, обозначив границы: я его пользую, а не он меня — вот я и решаю, когда мы увидимся. Эти встречи можно пересчитать по пальцам. За пять месяцев их было не так много. Мне от него не секс нужен… Но у человека либидо повышенное, пока я бессовестно игнорирую это, отдавая приоритет другим вещам.
Отстраняю Аршама от себя, затем толкаю его, шлепая по грудной клетке. Ровно с такой амплитудой, которая нужна, чтобы он осел на скрипящий диван. Мы хорошо ориентируемся в мастерской, несмотря на темноту. Поэтому я спокойно шагаю следом и медленно устраиваюсь на мужских коленях, перекинув правую ногу через сильные бедра. Устраиваюсь поудобнее. И тут же получаю наглые лапы на своих ягодицах.
Шахунц гладит их через ткань платья, которое неприлично задирается. Неспешно, будто даже немного лениво.
Конечно, Аршам не верит, что я могу опуститься до примитивной случки с ним в доме свекров. Берет меня на слабо.
Забывая, что я не та, что была раньше.
Делая выбор между тем, хочу ли я чтобы обо мне думали хорошо, или чтобы мне было хорошо, я теперь точно выбираю второе.
Склоняюсь ниже и прохожусь кончиком языка по губам Аршама. Коньяк и лимон. Изумительно вкусная классика. Буквально слизываю этот микс, смакуя. Оказывается, надо было стать любовницей бывшего мужа, чтобы узнать, какой он на вкус. По-настоящему. Шахунцу очень подходит. Терпкость крепкого алкоголя и разбавляющая её цитрусовая нить.
У него в паху становится ощутимо тверже и горячее, чувствую это, упираясь туда низом живота.
Опускаю руку и вожусь с ремнем, затем с ширинкой, ныряя под нижнее белье Аршама. Член в моей ладони подрагивает, пока веду по нему пальцами вверх-вниз. Мы похожи на нетерпеливых школьников, использующих каждый потаенный уголок для запретного петтинга. Грязно, бездуховно, в нашем случае — еще и неоспоримо греховно.
Но как же захватывающе. Возбуждающе.
Никогда бы не подумала, что запрет может так возбуждать. Запрет и власть.
К слову, в моей жизни такого не было и не могло быть. А вот Шахунцу, уверена, не раз довелось испытать подобное.