— Сколько мужчин у тебя было, Сима? — бесстыдное равнодушие в его голосе никак не коррелирует с тяжелым дыханием, бьющим по моим губам.
Я застываю.
И спустя мгновение, скользнув по слегка колючей щеке в сторону, утыкаюсь Аршаму в шею, прячась, чтобы мой хохот ненароком не услышали за стенами.
— Ты омерзительный, — перевожу дух, — я в эту игру не играю, катись к чертям…
— С тобой веселее, — свистом через зубы, когда сжимаю руку на налившемся члене сильнее. Настойчиво, умело.
Вот что шокирует бывшего мужа в который раз — моя безудержная свобода. Козырь, добытый за эти годы.
— Я должна как-то отреагировать на твое откровение? — тяну саркастически и с шейных позвонков заползаю свободной ладонью ему в шевелюру.
Давление его пальцев на моих полушариях становится почти болезненным. Он напрягается от моего вопроса. Молчит, позволяя мне дразнить себя незатейливыми ласками. У него нет цели кончить, я знаю. Даже не пытается лезть ко мне. Аршам просто потрясен моим поведением.
Шахунц по сути своей крайне сдержанный мужчина. Эмоции — роскошь. Именно поэтому для меня эти секунды, когда он выдает свою растерянность бесконтрольными движениями, бесконечно сладкие.
— Это я с тобой сделал? — внезапное, тихое и многозначное.
— Это я с собой сделала, — отбиваю тут же в тон, словно ждала и готовилась к ответу.
Грубо стягиваю густые волосы у корней, чтобы откинул голову назад. И возвращаюсь к его губам, всё еще ярко пахнущим коньяком и лимоном.
Что, дорогой, не этого ты хотел, когда шел за мной? Шах и мат?
Прямо у окна раздается треск ветки, и одновременно до нас долетает обрывок разговора:
— …я тебя ждала! Ты должен был приехать!
Мы с Аршамом замираем и синхронно поворачиваемся на шум. Не дышим будто, вслушиваясь в гневное шипение Анжелы, выбравшей очень неудачное место для звонка мужу. Она продолжает вываливать на Жору гору претензий, скажем, очевидно глупых и необоснованных. Настолько, что ее брат раздосадованно выдает:
— Идиотка…
Я оборачиваюсь к нему. Смотрю прямо. Словно что-то вижу в беспробудной темени. И почему-то не сомневаюсь, что и он зеркалит мое действие.
Думаем ли мы об одном и том же?
О его сестре, когда-то советовавшей мне взять себя в руки и принять уход мужа как неизбежную данность. А также сменить имидж, о чем, в принципе, надо было печься раньше, чтобы быть интересной женой и поддерживать «огонь» в отношениях.
У меня чешется язык, очень гадко и мелочно, предложить ему передать ей те же советы, а вместе с тем — обзавестись чуточкой мозгов и эмпатии, чтобы не донимать без пяти минут бывшего мужа. Но секундное злорадство тает следом, потому что я — не Анжела. И наши случаи, как и реакции, совсем не похожи. От нее убегают, потому что она достала, а меня бросили… потому что… я как раз не доставала. Я была никакой.
Что примечательно, Шахунц вообще не лицемер. У него нет двойных стандартов, он не прессует зятя за то, как тот поступил с его родной сестрой. Мудро держит нейтралитет, не лезет, как другие. Я в этом плане наблюдала за ним с самого начала, ожидая каких-то шагов, разочаровавших бы меня еще больше. Например, Алик рычал на Жору. Бесправно.
А Аршам — нет. Придерживается своих принципов. Это железно. И, пожалуй, да, в бредовом свете всё же заслуживает уважения.
— Трахнуть, что ли, тебя такую задумчивую и податливую? — бросает немного зло, и я очухиваюсь, осознавая, что золовка уже ушла, а я плавно наглаживаю пульсирующий ствол, забывшись в мыслях.
Темнота скрывает нас, умеющих сплетать ярость, похоть, обоюдное разочарование и неуемное желание подавить один другого.
Воздух горчит.
Я не успеваю и рта раскрыть, как тишину между нами разбивает вибрация моего телефона, оставленного на подлокотнике дивана.
На экране высвечивается имя подруги, и я холодею, прекрасно зная, что в такое время Наташа бы мне не позвонила просто так. Самая актуальная догадка — ей стало плохо, нужна помощь.
Лихорадочно бросаюсь к смартфону и неосторожно смахиваю чашку на пол. Под дребезг разбивания керамики, выдаю хриплое:
— Да, Наташ?
— Рипс… — пауза, во время которой у меня сердце в пятки срывается. — Извини, ты на празднике, я бы не стала дергать… но не справлюсь тут одна… у нас… блядь… пожар… в мастерской.
— Что, прости? — пульс оглушает, пока перевариваю сказанное, вычленяя главное — с ней всё в порядке. — Что?!
И вскакиваю, уносясь к двери…
Глава 12. Меня зовут Рипсимэ
«Начинать нужно с того, что сеет сомнение».
Братья Стругацкие «Попытка к бегству»