Мы втроем упустили момент, когда в комнату вошел Аршам. Обескураженный и недовольный шалостью. И Врам, успевший возобновить покатушки для брата, резко остановился, перестав улыбаться.
Я стояла на том же месте, чувствуя, как холод дробит позвоночник при появлении мужа. Не слышала входную дверь, мы с детьми увлеклись.
— Папа! — Артем обожал отца.
Атмосфера разом изменилась. В воздухе повисла тяжесть.
Врам помог брату вылезти и молча вышел, не удосужившись поздороваться.
— Привет, — выдавила я тихо и приставила чемодан к кровати.
Младший сын уже висел на Аршаме, горячо приветствуя, они не виделись несколько дней. Тот не ночевал дома после того, как оповестил меня о разводе. У него теперь был другой дом.
— Артем, пойдем ужинать, — избегая смотреть в глаза мужу, я подошла к выходу. — Папе надо собрать вещи, не будем мешать.
Я расставляла тарелки, когда сын влетел в кухню.
— Позови брата, — попросила, и он тут же умчался выполнять.
Очень активный ребенок, непоседливый. Для него движение — всегда в радость.
За бытовой рутиной я стремилась спрятать свою растерянность и пульсирующую в груди панику.
Привычно накладывала еду мальчикам и сжималась в тревоге.
Боже. Мы разводимся. Он забирает вещи. Это окончательно. Это наяву. Это — моя действительность. В которой я неожиданно стала ненужным элементом.
Аршам появился в прихожей через десять минут. Я вся подобралась и вышла к нему, прикрыв за собой дверь, чтобы сыновья нас не слышали.
— Всё как договорились, — обронил бесцветно, обуваясь. Договорились? А мы о чем-то с ним договаривались, черт возьми? Я же до сих пор не понимала, что происходит. — Остальное будем решать по факту.
Сердце болезненно колотилось, причиняя дискомфорт.
Я не возражала, потому что не знала, можно ли что-либо сказать при таком раскладе? И что сказать, в принципе?
— И, пожалуйста, Сима, — муж выпрямился и припечатал прямым тяжеловесным взглядом, — не надо настраивать Врама против меня, — я обалдело моргнула. — Детей вообще не стоит вмешивать во всё это. Давай без лишних драм?..
— Но... я не... — плела оправдательно, — даже не говорила им ничего, Аршам...
Закончить не успела, Артем распахнул дверь и с грустной моськой кинулся к отцу, выпрашивая, когда тот вернется.
Следом кухню покинул и Врам, который демонстративно прошагал мимо, игнорируя Аршама и этим стирая в ноль все мои лепетания о том, что я не настраивала никого против.
Разворачивающаяся сцена была выше моих сил, я не желала слушать, что ответит муж на вопрос ребенка. Прошелестев «Пока», направилась в спальню.
Сумасшедший замес мыслей и чувств дезориентировал минут на пять. Которые я простояла посреди комнаты, прижав ладонь к губам. Выпав из реальности.
А потом, когда зрение медленно вернулось, я сфокусировалась на кровати.
На ней лежали вещи. Те, что Аршам не забрал.
И до меня медленно доходило — это вещи, которые ему покупала я. Догадка выбила дыхание из легких, я бросилась к стенному шкафу.
Часть вешалок опустела. На остальных же — продолжала висеть мужская одежда. Рубашки, брюки, костюмы. То, что я не сложила на покрывале, чтобы не измять. И среди того, что висело, тоже были только мои покупки и мои подарки.
Аршам забрал то, что приобретал сам.
Это внезапно сильно ударило по самообладанию.
Я попятилась и опустилась на матрас. Долго сидела неподвижно, уйдя глубоко в себя. Солнце успело скрыться за горизонтом, комнату окутало полумраком. А я всё сидела и таращилась на пару стопок нижнего белья перед собой. Идеально отглаженного и отсортированного уголок к уголку.
Почему именно это унизило меня до удушья и послужило спусковым крючком к истерике... я не знала. Но накатившая неконтролируемая обида сподвигла вскочить и приступить к активным действиям.
Я метнулась за мусорными пакетами и стала яростно сбрасывать в них вещи мужа. Все без исключения. Прошлась по квартире и сгребла каждую деталь, что ассоциировалась с ним — вплоть до ни в чем не повинных книг и сувениров.
Устроила настоящий геноцид, подпитывая вспыхнувшую в крови злость.
Пока дети были заняты в своей комнате, незаметно вынесла мешки в прихожую. Пять огромных черных пакетов. Именно во столько уложилась моя рухнувшая замужняя жизнь.