Меня еще тогда дико изумил данный факт. Откуда ей известно, что в определенный день недели я бываю в том ТЦ на ревизии? Мысль тревожила, но оснований переживать не было. Вроде. Возможно, если бы сегодня жена Шахунца не ушла с праздника так рано, и это не совпало бы с пожаром, я бы и не вспомнила о нашей недавней встрече.
Но еще одна случайность?.. Так ли это?
— Скажи правду, — во мне клокочет гнев, — у тебя есть какая-то информация, я чувствую, что ты скрываешь что-то.
— Сима, у тебя паранойя, — осаждает саркастически, но я не верю ему, — по поводу ее визита поговорю с ней, чтобы не беспокоила впредь. Заниматься ерундой и ходить по церквям я не собираюсь, эта идея у Иры появилась недавно.
— Аршам, она узнала тот комплект белья, — ухмыляюсь многозначительно, унося нас на мгновение в начало этой порочной связи. — Уверяю тебя, твоя жена установила слежку. А слать мне «пламенные приветы» ей ничего не мешает. С таким-то влиятельным отцом. Она же способна на подобное, не так ли?
— Прекращай свои глупости…
Он грубит и даже не допускает, что я могу быть права. Настолько уверен в ней?
У меня внутри что-то кусается от обиды и злости. Будто я девчонка несуразная, пытающаяся убедить взрослого дяденьку, что у него в шкафу живут чудища.
На миг приспустив веки, вздыхаю, ощущая, как ярость — концентрированная и мощная — захватывает меня до трясучки в костях.
Затем отраженно вперившись ему в лицо, кидаю с хладнокровной токсичностью:
— Уезжай. Прямо сейчас. Со своей мнимой помощью. Ты никто на этой территории, я справлюсь сама, как всегда и справлялась.
— Сима, — острым упреком в голосе.
— Ты плохо слышишь? — рядом материализуется незаметно подошедшая Наташа, воинственно смотрящая на моего бывшего мужа в упор. — Тебя сюда никто не звал и помощи не просил. Своих героев вызовем при надобности. А ты ищи приключений в другом месте. Домой езжай. К жене.
Они сверлят друг друга в акте обоюдной ненависти. И если у подруги она выплескивается яро и эмоционально, то у Аршама — посредством снисходительности в глубине витражных глаз.
— Уходи. Пожалуйста.
Я повторяю тихо и твердо.
Напоследок мазнув по мне обескураженно-раздраженным взглядом, Шахунц разворачивается и действительно удаляется. Прощается с группой мужчин и исчезает за углом здания, где, вероятно, вызовет такси у дороги.
Через десять минут расходятся и представители служб. Я переговариваюсь со старшим, выслушивая дальнейший план действий. Придется до выяснения обстоятельств повременить с клинингом и ремонтом. Зато спокойно можно заняться закупкой нового оборудования, пока не получу разрешение на очистку помещения.
— Утром я всё равно приеду, — уже в такси сообщаю Наташе, — найму рабочих, пусть перетащат уцелевшее наверх.
Подруга подавленно вздыхает.
Мы с ней в шоке. Произошедшее не укладывается в голове. Не комментируем. Чему я рада. Очень. Выслушивать причитания Натали еще и касательно Аршама было бы невыносимо.
Она его терпеть не может. Винит во всех смертных грехах. Особенно — в том, что подавил меня в браке. Наташа считает, что именно рядом с ним я стала клушей, подчиняясь его воле, и пропустила половину своей жизни… А еще она уверена, что когда-то мы с ней перестали общаться по настоянию Шахунца.
Он не настаивал. Не запрещал.
Просто сказал мне после свадьбы, что такие подруги мне не подходят…
Высаживаю сначала Нату, велю ей забыться и ни о чем не думать, прорвемся же.
Она перед выходом долго и внимательно смотрит в мои глаза. Молчит.
Я даже напрягаюсь. До того, что вздыхаю с облегчением, когда за ней хлопает дверь.
Дома устало избавляюсь от одежды. Хорошо, что Артем остался у бабушки с дедушкой. Я спокойна за него.
Внутри измученная пустота. Мысли давят.
Пульсирует во мне четкое: это поджог.
В течение установленных законом трех суток я получаю официальное подтверждение своей догадки. Дело переходит к следователю. Он вызывает нас по очереди, демонстрирует запись с камер и просит опознать поджигателя.
Я испытываю разочарование при виде долговязого парня в капюшоне. Лицо скрыто. Даже не знаю… на что надеялась? Что Ираида сама побежала совершать преступление? А в том, что это она, я уже не сомневалась.
Нам пытаются навязать версию с конкурентами или обычным хулиганством. По меркам органов ущерб нанесен минимальный. Настрой у них вялый. С прицелом на очередной висяк. А открыто сказать о своих подозрениях я не могу. Это выглядит смешно без доказательств. Я предстану в их глазах идиоткой, не поделившей бывшего мужа с нынешней женой.