Мы с Наташей пробуем ликвидировать последствия в кратчайшие сроки. Где-то через две недели запускаем обновленный цех, стараясь подбадривать друг друга в сложной ситуации. Затягиваем потуже пояса.
А еще через неделю, проезжая в центре города, я внезапно вижу, что помещение, от которого нам пришлось отказаться и платить неустойку, уже находится в эксплуатации. И пестрит вывеской сети ювелирных салонов «Арвест».
Принадлежащих Аршаму и его жене.
Глава 13. Меня зовут Рипсимэ
«…а когда у тебя останешься только ТЫ —
позвони мне из этой дьявольской пустоты.
Но не надо искать слова, подбирать ключи…
чтобы снова не лгать — набери меня и молчи…»
Мила Позняковская
Я готовлю ужин для сына, который должен скоро вернуться после тренировки. Действия немного вялые, координация подводит. Уже несколько ночей подряд не могу сомкнуть глаз, думая о том, что произошло.
Мне ведь даже не с кем поделиться подозрениями. Наташе категорически говорить нельзя. Дело не только в беременности. Я испытываю мучительный стыд перед ней за то, что по моей вине какая-то сумасшедшая нанесла весомый урон общему бизнесу.
А еще… подруга не знает о нас с Аршамом.
Догадывается — возможно. Но не озвучивает.
Телефон в кармане вибрирует. Задумчиво и расслабленно достаю его. А потом разом вся в лед превращаюсь, стоит только мазнуть по экрану.
— Да? — холода в этих двух буквах больше, чем в самых морозных уголках земного шара.
— Спустись вниз.
— Что тебе нужно?
— Сима. Спустись вниз! — голос Аршама звенит нетерпением и злостью.
Я сама вмиг заражаюсь этими эмоциями.
Скрипя зубами, выключаю плиту и тяжелыми стремительными шагами оказываюсь в коридоре. Обуваю кроссовки, накидываю куртку поверх домашнего платья-рубашки и, закрыв дверь, быстро передвигаюсь по лестнице.
На улице после дождя прохладно, голая кожа ног покрывается кусачими мурашками от порыва ветра.
Приближаюсь к машине и упрямо останавливаюсь у передней пассажирской двери, скрещивая руки на груди. Ему надо — пусть выходит и рассказывает, зачем приехал.
Окно плавно съезжает, и мне летит раздраженное:
— Сядь.
Еще пять минут назад я была не в силах сконцентрироваться, настолько размазанно себя чувствовала. А теперь в крови шпарит адреналин, заставляя дрожать от ярости.
— Сбавь свой тон, Аршам, — предупреждаю тихо, — и говори так.
— Сима… блядь! — он вздыхает с шумом и рвано прикладывает пальцы к переносице, смолкая на пару секунд, затем выдает спокойное:
— Сядь, я тебя прошу.
Поколебавшись, всё же выполняю. Что-то в этой надломленной просьбе сдерживает меня от дальнейших пререканий.
Как только устраиваюсь на сиденье, автомобиль резко трогается с места.
Возмущенно оборачиваюсь к Шахунцу, но тот лишь невозмутимо бросает:
— Пристегнись.
Приходится. Потому что он несется по дороге с запрещенной скоростью. Будто спешим куда-то.
В животе виснет тревожный узел. Понятия не имею, что творится с бывшим мужем. За семь лет мы с ним никуда не ездили вдвоем. Я уже и забыла, как Аршам выглядит за рулем. Забыла, как уверенно управляет.
Отворачиваюсь к окну, осознав, что бессмысленно задавать вопросы. Скоро и так узнаю, куда направляемся и с какой целью.
Но чем больше мы колесим по городу, тем сложнее удержать хоть какую-то здравую нить в мыслях. У меня складывается впечатление, что катаемся. Вот так по-дурацки просто. Катаемся, черт возьми. Это обескураживает дико.
Властное молчание Шахунца темное и густое. Не нарушаю его. Окутывает апатичностью.
А потом меня гасит. Размеренностью движения, мелодией капель вновь начавшегося дождя. Всё из-за непомерной усталости и психической истощенности.
Когда очухиваюсь, мы стоим. Чуть поодаль от городской смотровой площадки. Из-за непогоды она сейчас пуста. И это выглядит тоскливо.
Сама машина надежно скрыта земельным пологом в кармашке на краю обрыва. Я сразу узнаю′ это место, мы еще школьниками любили таскаться сюда и пугать друг друга, изображая прыжок. С тех пор здесь изменилось одно — администрация озаботилась металлическим парапетом во имя безопасности. Территорию не трогали из-за редких деревьев, которые запрещено спиливать. Я даже не представляла, что в этот узенький проход возможно вместить добротный седан.