Поворачиваю голову. Проморгавшись, ловлю в фокус профиль Аршама. Он неподвижно смотрит перед собой. Пугает его напряженная глубокая сосредоточенность.
Безотчетливо кладу руку ему на локоть:
— Эй… — хриплю спросонья.
Шахунц не реагирует.
Становится жутко. Я никогда в жизни не видела его таким… угрюмым и подавленным.
— Не хочешь объясниться?..
И внезапно он накрывает мою ладонь своей. Сплетает наши пальцы. Сжимает.
Меня этот жест лишает дара речи.
В нем нужда. В нем — нежность. В нем — отчаяние.
Грешным делом, прихожу к выводу, что мне это всё привиделось.
Жмурюсь. Распахиваю веки.
Картина та же.
Я выдергиваю свою ладонь и отшатываюсь, словно ошпаренная.
Даже в браке не было между нами подобной близости.
Аршам слегка меняет позу, и теперь мы сидим лицом к лицу. Скудного уличного освещения достаточно, чтобы разглядеть в чертах бывшего мужа беспокойство и досаду от моей реакции.
В горле неприятно колет, а вдоль позвоночника скребет коготками паника.
— Зачем я здесь с тобой? — нервы щекочет нетерпением.
Шахунц внимательно всматривается в меня и не спешит отвечать.
А я ощущаю загнанность и безысходность.
Мельком прохожусь по приборной панели, часы показывают половину десятого. Я была в отключке около сорока минут.
Это всё так странно.
Артем наверняка не удивился моему отсутствию, раз не позвонил. Надеюсь, хоть поел.
— Сима, возможно… ты была права с версией поджога.
Резко втягиваю в себя воздух. Выдыхаю. Ищу успокоения в простых действиях. Потому что это заявление пенит меня моментально. Завожусь.
— Сначала твоя жена устраивает поджог, потом выкупает помещение в центре вместо нас, демонстративно щелкая по носу. А ты устраиваешь мне покатушки и бросаешься своим «возможно»? Издеваешься?
Я ожидаю чего угодно… но не полных недоумения глаз в ответ.
Замолкаю на полуслове. Рикошетим друг друга взглядами. Проверяем на правдивость. И я не могу поверить в очевидное…
Что, собственно, и озвучиваю:
— Поверить не могу! Какая удобная позиция!.. — шлепаю ладонью по лбу и качаю головой, — так… Хорошо. Говори. Говори, что хотел мне сказать изначально, — беру себя в руки, силясь не увязнуть в происходящем еще глубже.
— Теперь ты меня запутала, — тянет задумчиво. — Ты не допускаешь, что это совпадение?
— Как и пожар? — скалюсь.
— Сима…
— Рипсимэ! — рявкаю и корпусом подаюсь вперед. — Ты так сильно не хочешь признавать свою жену сумасшедшей? Да, Аршам?
— Я сказал «возможно». Не всё так просто… — отбивает, тоже со своей стороны сокращая между нами расстояние.
— Всё. Просто. Кристально, черт возьми, просто! Она больная! Безнаказанная и больная! — Шахунц мрачнеет. — Если бы я была наивной дурой и полагалась на справедливость, давно поделилась бы своими мыслями со следователем!
— Это ничего не даст без доказательств.
— Я знаю! Знаю! Как и то, что любое пятно на ее репутации тут же испарится! Вы будете затыкать чиновников, пихать им в рот свои деньги… а эта полоумная — и дальше творить дичь! Что в следующий раз? Ради прикола взорвет мою машину?
— Угомонись! Я не говорил, что это сделала она… но я всё равно готов возместить вам ущерб.
Это предложение настолько унизительно в свете того, что я произнесла о продажности чиновников, что я ошарашенно замолкаю от наглости бывшего мужа.
Следом неожиданно для нас обоих бью его по диафрагме, заставляя отшатнуться по инерции. Но и этого мне мало. Наношу новый удар с шипением:
— Возместишь?! — еще удар, от которого он пытается увернуться, а я в стремлении добраться до него практически перелезаю в водительское кресло.
Не замечаю, как задеваю ручной тормоз. К счастью, у Аршама отличная реакция, и, когда машина вдруг медленно трогается в процессе нашей борьбы, он хватается за рычаг и останавливает ее.
Одновременно с этим, получив доступ, я луплю его по лицу. Неумышленно одаривая оплеухой.
И мы застываем.
Я — всё в той же скрюченной позе, частично находясь на его территории. Он — склонившись надо мной и перестав моргать.
Потрясенно палит в меня округлившимися глазами.
Смахиваю выбившиеся из хвоста волосы, сохраняя бешеный зрительный контакт. Да, пощечина в мои планы не входила, он и сам это понимает. Однако я чувствую долю злорадства. Чего не скрываю, упрямо вскидывая подбородок.