Всё внимание было приковано к глазам Наташи. Которые в этот момент прожигали мой пустой безымянный палец.
И я, черт возьми, механически спрятала его под ладонь второй руки.
Торопливо. Трусливо. Красноречиво.
На ее лице отразилось безошибочное понимание ситуации.
— А я и думаю... что ты здесь потеряла, Святая Рипсимэ[1]? — Наташа тряхнула головой, словно стремясь сбросить какую-то нелепицу, застрявшую в блондинистых волосах.
Иначе я сюда не пришла бы, это правда. Не пришла бы, будучи замужем. Обе это знали.
Бывшая подруга напоследок проехалась по мне сканирующим цепким взглядом туда-сюда. Затем с безразличием мазнула по злополучному абонементу, зажатому в ладони, и... отвернулась, дефилируя к залу.
Я сначала выдохнула, а потом поймала неприятную мысль: она же щелкнула меня по носу. Дескать, ты на такое не способна.
Не думала, что в тридцать пять настолько нерационально пойду на поводу собственного упрямства.
Провокация ударила в самое сердце. Опять. Будто там еще было, куда бить.
И через день я уже стояла в спортивном топе и эластичных шортиках на первом занятии.
Это был стресс. Добротный выход из зоны комфорта и полное непонимание, что будет дальше.
Четыре месяца я ходила на танцы, держась всё на том же упрямстве. Четыре месяца мы с Наташей не сказали друг другу ни слова. И заговорили в один прекрасный день, когда я по неосторожности грохнулась с пилона и растянула лодыжку. Тренер спросила, есть ли кто-то, кто сможет за мной приехать, чтобы помочь дойти домой, потому что на поврежденную ногу лучше не ступать, я разом побледнела. Не могла представить, что кто-то из родных узнает, чем я занимаюсь.
— Я помогу, — совершенно неожиданно вызвалась Наташа.
Чем окончательно вогнала меня в ступор.
Я вызвала такси, мы доехали смешное расстояние за две минуты, и она помогла мне подняться и войти в квартиру. Как нормальный человек я пригласила ее на кофе-чай, но услышала отказ. И еще больше изумилась, ведь казалось, что это отличный шанс поговорить и, быть может, помириться…
Но перемирие случилось аж спустя три месяца.
Натали просто подошла ко мне в раздевалке после тренировки и предложила:
— Пойдем выпьем, — на что я округлила глаза, — а… Ой… ты же не пьешь, — сделала вывод, усмехнувшись мне в лицо. — Сорри-сорри.
— Пошли, — выпалила я спешно, боясь, что она уйдет вот так. Плевать было на алкоголь, я действительно хотела с ней пообщаться.
Где-то через полчаса мы зашли в ночной клуб с пафосным названием «Парадокс». И сразу устроились за баром. Наташа заказала какие-то коктейли, свой выпила практически залпом и жестом потребовала у бармена повторить. Снисходительно уставилась на меня, успевшую сделать крохотный глоток и нацелившуюся цедить напиток минимум час.
Ага.
За час я выпила четыре порции. Под бдящим руководством Натали. И как ни старалась выглядеть достойно, меня тянуло на похихикать и на поспать одновременно.
— А вот вы как считаете, девчонки, — появился в какой-то момент рядом с нами мужик не первой трезвости, — мы с другом никак не сойдемся во мнении. По новостям передали, что девушка умерла из-за травмы после секса, а причиной назвали большой член партнера. Так вот, вы согласны, что такую смерть можно назвать кошерной?.. Или это наказание за блядство?
Образовалась пауза. Не очень длительная.
Поддатая Наташа с абсолютно серьезным видом, будто обсуждался вопрос мировой геополитики, выдала:
— Английский писатель Джонатан Свифт предлагал решить проблему бедности Ирландии через поедание младенцев, — мы с мужиком, с губ которого медленно стекла ухмылка, дружно захлопали ресницами в ее сторону. — Это кошерная смерть или каннибализм?
Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться от дикого замешательства, охватившего неюного пикапера. Все мыслительные процессы четко отражались на его отекшем лице.
— Так, дядя, — милостиво махнула на него изящной ладошкой Ната, будто даря вольную, — в номинации «творец охуительных историй» тебе не подфартило, как видишь. Бывай.
И что странно, поверженный собеседник молча ушел. Бр-р-р. Наверное, загрузился поеданием младенцев.