Рядом заработала посудомоечная машина. Ритмичное биение воды об тарелки эхом отдалось по комнате. Миссис Колинз постучала ногтём по чёрной гранитной столешнице. Я посмотрел на её лицо, ожидая увидеть злость из-за того, что я втянул её в это. Вместо этого, боль в её щенячьих глазах взорвала во мне грёбанную дамбу эмоций, которые я так отчаянно пытался подавить.
Мои глаза накрыла пелена, и я закрыл их, качая головой, чтобы слезы не скатились по щекам. Я не хотел чувствовать боль. Я вообще не хотел что-то чувствовать, но эта ситуация меня убивала.
— Поговори со мной, Ной, — сказала она самым серьёзным тоном, который я когда-либо от неё слышал.
Я осмотрел кухню и повернулся к ней.
— Я не могу им это дать.
— Нет, — тихо ответила она. — Не можешь.
— А также обеспечить тренировки по баскетболу и лицей, который они так любят, и подарки на все вечеринки в честь дня рождения, на которые их приглашают.
— Нет, — повторила она.
— И у них есть бабушка с дедушкой. — Я не узнавал хрипотцу в собственном голосе. — Джейкоб постоянно болтал о родителях Джо, а Тайлер ходит на рыбалку с папой Кэрри каждую среду, пока реки не замерзли. Я не могу им это дать.
— Ты прав.
— Я люблю их, — решительно сказал я.
— Я знаю. — Её голос дрогнул. — В этом я никогда не сомневалась.
— Я также люблю Эхо. — Я посмотрел прямо в глаза женщине. — Я скучаю по ней.
Она пожала плечами и грустно улыбнулась.
— Это нормально, любить кого-то помимо братьев, Ной. Ты не предаёшь их или родителей, живя своей жизнью.
И тут это случилось. Я годами сдерживал свою печаль, и она наконец прорвалась. Вся моя злость, грусть и боль всплыли на поверхность, несмотря на мои старания подавить их и больше никогда не испытывать.
— Я скучаю по маме с папой. — Я не мог вдохнуть. — Я просто хочу вернуть свою семью.
Миссис Колинз вытерла глаза и подошла ко мне.
— Я знаю, — повторила она и обняла меня.
***
— Ещё раз спасибо, Ной. — Джо пожал мне руку раз так в пятидесятый после того, как я сказал ему и Кэрри, что больше не буду добиваться опеки над мальчиками. — Обещаю, ты сможешь видеться с ними, когда захочешь.
Я кивнул и оглянулся через плечо. Миссис Колинз и Кэрри стояли у лестницы в конце коридора на втором этаже.
Женщина ободряюще улыбнулась, и я сделал глубокий вдох.
Джо открыл дверь в спальню Джейкоба.
— Мальчики, Ной хотел бы поговорить с вами.
— Ной! — Джейкоб, одетый в пижаму с бэтменом, побежал через комнату и врезался в меня. — Ты всё ещё здесь!
— Да, — сказал Джо. — И отныне он будет у нас частым гостем.
Мальчик посмотрел на него радостными глазами.
— Ты серьёзно?
— Клянусь. — Мужчина похлопал меня по плечу. — Я дам вам время поговорить.
И он ушёл, закрывая за собой дверь.
Я уже два года не оставался с братьями наедине. Схватившись за Джейка, я посмотрел на фотографию родителей. Они не вернутся и прошлое не восстановить, но я могу двигаться дальше.
Я сел на пол, и моё сердце дрогнуло, когда Тайлер подвинулся и вложил свою маленькую ручку в мою.
В его кулачке было зажато одеяло, и он грыз большой палец.
Джейкоб прижался ко мне с другого бока.
— Папа никогда не клянётся, если это не всерьёз, Ной. Он говорит, что ложь — это большой грех.
Я кивнул.
— Так и есть. Наша мама тоже так говорила. — Я прочистил горло и начал самую трудную беседу в своей жизни. — Несколько лет назад я дал вам обещание. В то время я планировал его сдержать, но теперь не думаю, что это лучшее решение для любого из нас.
Я посмотрел на Тайлера. Он был слишком молод, чтобы помнить мамин смех или как папа пытался танцевать с ней, пока она мыла посуду. Слишком молод, чтобы помнить папины фотографии планировок, как он объяснял своим сыновьям, как правильно вбивать гвоздь молотком, хотя им ещё и десяти не было.
И Джейкоб. Достаточно взрослый, чтобы помнить, но слишком молод, чтобы понимать, что он потерял. Он никогда не познает гордость от хождения с мамой по школе в родительский день. Он никогда не познает всплеск радости, когда папа говорит ему, что у него талант, вручая первый инструмент.
Они никогда не узнают, что потеряли двух самых замечательных людей на планете. Никогда не узнают, что боль от их потери рвёт меня на части каждый день моей жизни.
Я сделал глубокий вдох и попытался снова начать разговор: