— А её потеря памяти? — спросила миссис Колинз. — Ночные кошмары? Её бессонница? Тот факт, что девочка отказывается показывать кому-либо свои руки?
Мой желудок сжался. Я нуждалась в ответе отца, но, к моему крайнему ужасу, Ной Хатчинс уже услышал слишком много. Я потянулась, чтобы прервать связь, но Ной покачал головой и положил руку мне на спину.
Испытывая слабость от нервов, я покачнулась вправо. Ной сделал маленький шаг в мою сторону, придвигая меня к себе легким давлением в спину. Мне не стоило его касаться, но я хотела узнать ответ, и мне нужно было положиться на кого-то. Всего один раз — в это единственное мгновение — я положусь на него. Я позволила своим мышцам расслабиться, когда он пригладил пальцами кудряшки у моих лопаток.
— Хотите честно услышать моё мнение, миссис Колинз? — спросил отец.
— Да.
— Вы правы. Она не на сто процентов в порядке, но Эхо делает успехи по сравнению с прошлым годом. Оставьте прошлое позади. Пусть она попытается жить дальше со своей нынешней жизнью.
— Никогда не вспоминая произошедшее? — надавила миссис Колинз. — Не справляясь с зарытыми внутри эмоциями?
— Думаю, будет лучше, если она никогда не вспомнит. Я испытываю трудности с пониманием, как родная мать могла навредить ей. Как может ребёнок понять грань безумия? — отец замолчал. — Кошмары — это плохо. У Эхо есть проблемы, но я боюсь, что правда лишь навредит ей, а не поможет. Когда первый психолог надавил на неё, чтобы она вспомнила, разум Эхо дал трещину. Что, если в вашем случае это повторится? Вы хотите рискнуть здравомыслием моего ребёнка?
Я прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать рвущийся поток слов и рвоты. Ной прервал связь и положил телефон на место в другой части стола. Комната накренилась, и между моей грудью начал появляться пот. Даже мой папа верил, что если я попытаюсь вспомнить, то потеряю голову… снова.
— Эхо? — глубокий, хриплый голос Ноя отозвался во мне, но я не смогла на него посмотреть.
Сжав губы, я покачала головой и вцепилась в свои волосы.
— Я никому не расскажу. Клянусь.
Ной откинул мои волосы за плечи и заправил выбившуюся прядь на ухо. Прошло так много времени с момента, когда кто-то касался меня подобным образом. Почему этим кем-то оказался Ной Хатчинс и почему сейчас?
— Посмотри на меня.
Я встретилась с его тёмно-карими глазами. Его пальцы поглаживали мою ладонь. Ощущение щекотало меня как весенний ветерок и в то же время ударило как волна, бегущая с океана. Его взгляд передвинулся на мои прикрытые руки.
— Ты же этого не делала, не так ли? С тобой это сделали? — Никто никогда не задавал этого вопроса. Они пялились. Шептались. Смеялись. Но никогда не спрашивали. Весь мой мир обрушился, когда я ответила:
— Да.
14 — Ной
Я опёрся на свой шкафчик, рассматривая школьников, спешащих на ланч.
Исайя и Бет стояли напротив меня рядом с боковой дверью, ожидая, пока коридор расчистится. Если Эхо собирается подходить к своему шкафчику перед ланчем, ей придётся пройти по этому пустынному помещению, чтобы добраться до кафетерия. Мне нужно было знать, перенесла ли она время своей встречи. Вот, что я твердил себе. Наш план не сработает, если ей не удастся это сделать.
Если честно, она играла на моих нервах. Девчонка отказывалась устанавливать со мной зрительный контакт во время математики и вылетела из комнаты в то же мгновение, как прозвенел звонок. После её вчерашнего приёма она покинула офис. В одно мгновение я чувствовал, как она расслабила своё тёплое тело в моих объятиях, наслаждаясь моими утешениями и силой. В следующее — она исчезла.
— Чувак, ты меня слушаешь? — спросил Исайя. Мимо нас прошли две блондинки, дефилирующие в обнимку. Одна усмехнулась, глядя на обрисованную татуировками руку Исайи. Он усмехнулся, оценивая их грудь.
— Ага. — Нет. Что-то насчёт машин и его фиговой работы в местной автомастерской.
— А вот и нет, — сказала Бет. — Ты высматриваешь Эхо Эмерсон. — Она подёргала бровями. Часть меня жалела, что я спросил у неё о прошлом Эхо. — Ещё не переспал с ней?
— Нет. — Взгляд, которым я на неё посмотрел, заставлял футболистов накладывать в штаны.
Бет просто пожала плечами и закатила глаза.