Я припарковался позади гангстерского дерьма Рико.
Эхо посмотрела в окно на маленький домик.
— Где мы?
— Дома у моих приёмных родителей. Дэйл и Ширли сейчас в трейлере у озера.
Её нога застучала по полу, пока она рассматривала дом. Винил пора было менять или закрашивать. Однажды мы с Исайей помыли его и узнали, что когда-то винил был жёлтым, а не серым от покрывающей его грязи. Дом ничем не отличался от остальных по соседству — голый, без газона и аккуратно подстриженных кустиков.
На крыльце три больших силуэта курили сигареты и громко грубо смеялись.
Я вышел из машины и быстро обошёл её, чтобы открыть дверь перед девушкой.
Она встала, не отрывая глаз от дома.
— Сколько там людей?
— Где-то десять.
Конец февраля отметился относительно тёплыми вечерами, потому ночи были не столь невыносимыми. Тем не менее, Эхо засунула руки в карманы куртки, будто умирала от холода. Ну, на этот раз на ней хотя бы была куртка. Я хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно, но и при этом повеселиться с друзьями, провести время со своей девушкой. Используя своё тело, я прижал её к машине.
— Будут Исайя и Бет.
Она подняла брови.
— Бет ненавидит меня.
Я рассмеялся, оценив её прямолинейность. Упёрся руками по бокам от неё, наслаждаясь ощущениями от прикосновения к её атласной коже.
— Ты — моя вселенная, так что это сравнивает счёт.
Глаза Эхо расширились, и она побледнела. Почему она расстроилась? Я осторожно проиграл в уме каждое слово, остановил, воспроизвёл, снова перемотал и остановил.
Уже давно не позволял себе влюбиться в кого-либо. Посмотрел в её прекрасные зелёные глаза, страх девушки растворился. Её губы расплылись в скромной улыбке, и моё сердце дрогнуло. К чёрту меня и весь остальной мир, я был влюблён.
Эхо потянулась руками в перчатках и поманила мою голову к себе. Я окунулся в её тепло и углубил наш поцелуй, наслаждаясь сладким вкусом её языка, её мягкими губами, движущимися напротив моих. Я бы с легкостью мог потеряться в ней… навсегда.
— Разве одна из твоих приёмных мамаш не научила тебя правилам приличия? Хоть бы завёл девушку внутрь и дал ей пива, прежде чем начинать лапать, — крикнул Рико с крыльца.
Я легонько чмокнул Эхо в губы, мои пальцы нагрелись от её разгорячившихся щёк. Она опустила руки по бокам, пока я обдумывал, как отплатить парню за то, что смутил её.
— Вега, у тебя должны быть стальные яйца, если ты решился посмеяться над моей девушкой. — Включились фонари, и Рико выругался под нос, когда мы с Эхо вышли в свет.
— Прости, vato21, я не знал, что ты привёл Эхо.
— И скольких девушек ты целовал у машины? — сухо поинтересовалась она.
Я открыл было рот, но не издал ни звука. Рико и его два кузена согнулись пополам от смеха при виде моего выражения. Я закрыл рот, когда Эхо подмигнула. Чёрт, как же я любил, когда она поддевала меня.
— Эхо Эмерсон, умоляю, только не говори, что ты теперь с этим неудачником. — Антонио, один из кузенов, спустился с крыльца и широко улыбнулся.
Я потянулся, чтобы прижать её ближе к себе, но девушка неожиданно кинулась вперёд и повисла на шее у парня.
— О. Мой. Бог. Не могу поверить, что ты здесь!
В моём животе зародилась ревность, когда Антонио оторвал её от земли и закружил.
— Ты прекрасна как никогда!
Никогда не разберусь в этой девчонке. Антонио был в шаге от обряда инициации в банду. Эхо даже не смотрела в мою сторону на протяжении всего первого семестра, но зато кинулась в объятия этого придурка.
Он наконец опустил её на землю. Девушка запрыгала от счастья.
— Итак, как оно?
Парень потер подбородок, и его улыбка сползла с лица.
— Невероятно. Преподаватели, студенты, аудитории, это… — Он отвернулся от неё. — Это ужасно, что тебя там нет.
Радость Эхо уменьшилась, но она выдавила улыбку.
— Ну, хоть кому-то из нас удалось попасть в Хоффман. Они могли и убрать место из списка, когда папа отказался от их предложения.
Мой мозг так громко щелкнул, удивительно, что никто не услышал.
Антонио учился в Хоффмане — единственном творческо-художественном университете страны, принимающем только учеников с полным средним образованием.
Места там распределялись с учетом таланта и конкурса, на который практически невозможно было попасть. Меня всё ещё охватывала ревность. Нужно было подтвердить свою теорию, прежде чем уничтожать нашу дружбу.