Сцена перед моими глазами изменилась. Я была в безопасности. Откуда-то я это знала, но… что-то было не так… неправильно…
Лунный свет освещал мамину гостиную, отражаясь от тысяч осколков стекла на полу.
Тёплая жидкость стекала по моим рукам, и я пыталась сделать вдох сквозь всхлипы боли. Обжигающей боли. Разрывающей. Пульсирующей. Каждый мускул кричал в агонии, а горло пересохло от этих ощущений. Пытаясь выстоять на четвереньках, я заставляла себя ползти вперёд. Нельзя было закрывать глаза. Нельзя.
Но мои веки тяжелели, как и мышцы. Я хотела отдохнуть. Всего на пару секунд. Да, я могла отдохнуть.
Я поддалась тяжести своего тела, падая на усыпанный стеклом пол. Если я не буду двигаться, осколки не смогут меня порезать на кусочки. Я вдыхала в ритме своего сердца и позволяла мыслям унестись в более приятно место, без боли и крови. Сон. Да, мне нужно было поспать.
Нет! Я заставила себя открыть глаза и часто заморгала, чтобы сосредоточиться. Края чистых осколков теперь были запятнаны красным — кровью. Моей кровью.
— Папочка! — прошептала я. Он уже должен был приехать. Я мысленно молилась, чтобы он как-то услышал меня и узнал…
Я сфокусировалась на двери, но никак не могла до неё добраться.
Не сейчас. Ноги будто омертвели — ни контроля, ни движений.
Мои руки. Я всё ещё могла ими двигать, но эта боль… Господи, какая боль!
— Мне так жаль, Эхо. Не нужно было позволять тебе встать, но боль скоро закончится.
Игнорируя стекло, моя мама лежала рядом, кладя голову в миллиметрах от моей. В её круглых затуманенных глазах читался намёк на беспокойство.
— Не плачь. — Её мозолистые пальцы смахнули слёзы с моего лица. — Скоро мы будем с Айресом, и больше не будет боли и печали. Лишь веселье и счастье, и мы сможем рисовать — ты и я — а Айрес будет ремонтировать столько машин, сколько захочет.
Я едва узнала свой голос, хриплый и ломающийся.
— Я не хочу умирать, мамочка. Пожалуйста, не дай мне умереть.
— Ш-ш-ш, — проворковала она. — Не думай о смерти. — Женщина зевнула, и её веки затрепетали. — Мы заснём, а когда проснёмся, снова будем с твоим братом.
Она улыбнулась, а я всхлипнула:
— Боже, папочка.
Мой живот ухнул вниз. Я никогда его больше не увижу. Мой отец, который должен был меня забрать, который, я молилась снова и снова, войдёт через эти двери, как и было обещано. «Пожалуйста, папочка, пожалуйста. Ты нужен мне».
— Я расскажу тебе сказку, как в детстве. У Кассандры была прекрасная дочь по имени Андромеда…
Я открыла глаза и заморгала. Миссис Колинз стояла в дверном проёме, а доктор Рид сидел на стуле рядом с кушеткой.
Я откинула плед. По вискам стекали капельки пота. В голове пульсировала кровь, сердце билось в том же ритме. Кожа болела, и я с трудом поднялась с кровати. Моё тело казалось очень лёгким после того, как испытало тяжесть воспоминаний.
В лицо ударил холодный воздух, дезориентируя меня. Я упала и разбила одно из раскрашенных стёкол, которые мама оставила в гостиной, но почему? Несчастный случай? Не может быть, она была такой спокойной и мирной… решительной. Но она попросила прощения.
— Папа, — прошептала я. Слёзы обжигали глаза, и я немедленно стала искать миссис Колинз, чтобы добиться объяснения. Оно должно было быть, потому что отец никогда бы не оставил меня там — никогда. В горле встал комок, и ничто не помогало от него избавиться. — Где он был?
— Думаю, на сегодня хватит.
Я отмахнулась от неё, отказываясь от такого ответа.
— Нет. Нет. Я кое-что вспомнила, теперь ваша очередь.
— Понимаю твоё раздражение, но ради собственного рассудка ты должна вспоминать постепенно.
Странное беспокойство вцепилось мне в сердце, и всё во мне скрутилось и упало. Лишь одно слово разрывало мне душу… предательство.
— Где был мой отец?!
За спиной миссис Колинз раздался отцовский голос:
— Я забыл тебя забрать.
34 — Ной
Я бродил по коридору двадцать минут. Эхо заразила меня своей нервозностью. Мне хотелось дать ей достаточно времени, чтобы дойти до медкабинета и заняться гипнозом, прежде чем вламываться в офис.
— Айрес давал мне чувство безопасности. — Послышался её голос из главного офиса. Чёрт, миссис Колинз оставила дверь открытой. В теории, её не нужно закрывать, поскольку в школе и так никого не должно быть.
— Эшли. — Я замер. Эхо была сонной. Часть меня хотела остаться и послушать, но тогда у меня не будет шанса найти ответы на наши вопросы.