Мама всегда говорила, что правда меня освободит. Но я чувствую не свободу, а предательство, отравляющее мою кровь, как чёрный ил, сметающий всё на пути. Эти двое больше не могли скрывать свои грехи. Я всё вспомнила и требую покаяния.
Отец замер. Он убил мою душу, и я хотела его взамен.
— Мама перестала быть собой, когда ты бросил её ради няни. А затем забрал у нее право опеки над нами, оставил ни с чем. Ты был её всё! Она потеряла смысл жизни, больше не видела причин, чтобы принимать лекарства. Ты бросил её тогда, когда она пыталась победить свою болезнь!
Он прищурился.
— Это твои слова, Эхо, или твоей матери? Ты права в одном: я сделал всё, чтобы быть единственным опекуном. Я нанял лучших адвокатов, чтобы убедиться, что ваша с братом мать не будет иметь к этому никакого отношения. Единственное, о чём я жалею, это что позволил вам видеться, дал время забить твою голову ложью и причинить тебе боль.
Мама говорила, что мы с Айресом для него лишь игрушки, что он использовал нас, чтобы навредить ей.
— Хочешь сказать, что ты жалеешь, что забрал меня. Теперь я знаю, что Эшли для тебя превыше всех остальных! — Я кричала так громко, что болело горло. Моё тело тряслось, кровь прилила к лицу.
Любил ли он меня когда-нибудь?
— Как ты мог меня бросить?
Злость исчезла с папиного лица, он выглядел бледным и старым.
— Прости. Ты даже не представляешь, как я сожалею.
Я шмыгнула, пытаясь побороть слёзы. Он недостоин их видеть, не устрою ему такого удовольствия. Не хочу, чтобы он знал, что разорвал меня на тысячу кусочков. Но мне нужен был отдых, чтобы все голоса и кошмары ушли. Теперь у меня никого не было. И чёрт бы их побрал за то, что приходится просить о единственной вещи, способной подарить мне несколько часов покоя.
— Я хочу своё снотворное. Я устала, и мне нужно поспать хотя бы одну ночь.
Эшли скользнула к отцу, кладя руку ему на плечо. Она ни разу не посмотрела в мою сторону.
— Я принесу. Доктор сказал, ты можешь принимать до 10 мг.
— Я буду у себя.
Я ухожу, не заботясь о том, заговорю ли когда-нибудь снова со своим отцом.
38 — Ной
Эхо позвонила прошлой ночью, пока я был на работе. Девушка оставила сообщение о том, что пьёт снотворное и не сможет ответить на звонок до утра. Голос у неё был… мягко говоря поникший.
Я нервно наматывал круги вокруг её шкафчика перед занятиями, но она так и не показалась. Весь урок по бизнес-технологиям я просто сходил с ума. Оставил ей три сообщения, хоть никогда раньше не делал ничего подобного. Куда она пропала?
Я смотрел на её пустое место перед собой, взывая к сверхъестественным силам, чтобы она появилась. Мистер Фостер что-то бубнил на заднем фоне. Каждая секунда длилась в три раза дольше, чем обычно. Мой карман завибрировал, и я сделал вид, что уронил карандаш, чтобы достать телефон. Исайя и Рико оглянулись на меня, услышав звук.
Увидев номер, я почувствовал, как моё сердце перевернулось в груди. Эхо.
— Мистер Хатчинс? — позвал мистер Фостер.
Чёрт.
— Да, сэр? — Сотовый перестал вибрировать, включая голосовую почту.
— Уж не телефон ли я слышу?
— Да, — встрял Исайя. — Простите, сэр. Я забыл его выключить утром.
Учитель переводил взгляд с него на меня, явно не поверив ни единому слову, но все же протянул руку парню.
— Вы знаете правила. Заберёте в конце дня.
Исайя молча вручил ему мобильный и лукаво улыбнулся мне, возвращаясь на своё место. Я кивнул в знак благодарности. Что я сделал, чтобы заслужить такого отличного брата?
Как только мистер Фостер вернулся к своей тягомотине, он наклонился ко мне:
— Передай ей от меня привет.
***
Я выбежал из класса в рекордное время, нажимая на кнопку вызова. Моё сердце замирало при каждом гудке. «Ну же, возьми трубку!». С другой стороны раздался её прекрасный голос: «Это я. Вы знаете, что делать».
— Малышка, ты меня убиваешь. — Я отключился и подошёл к своему шкафчику, закидывая книги и проверяя голосовую почту. Исайя подошёл с другого бока и прислонился к стене. Бет присоединилась через секунду, в её руке была незажжённая сигарета.
— Что происходит?
— Эхо звонила на уроке, а он не смог ответить. Теперь бесится, — ответил Исайя.
— Вовсе нет! — рявкнул я, хоть это была правда.
Исайя пожал плечами, пытаясь подавить улыбку.
Эхо оставила короткое, ничего не выражающее сообщение: «Привет. Видимо, придётся набрать тебя позже. Люблю тебя».