Через десять минут пошла ледяная вода, от горячей остался только пар. Туман прокрался как в ванну, так и мне в голову. Что я делал?
Раз в месяц мама отводила меня к себе в офис на кампус.
— Учёба в колледже не обсуждается, даже если ты военнообязанный. Сперва получи образование, затем решай своё будущее, — читала она мне мораль своим ласковым голосом.
Я протёр зеркало и увидел мамины глаза.
— Ты не говорила, что мне делать, если ты умрешь! — Капли стекали по моему телу, воздух набух от влаги.
Нагреватель в подвале издал какие-то непонятные звуки, прежде чем наконец начать работать, всасывая прохладный воздух через вентилятор в полу. Я замер, ожидая её ответа.
— Ной?
Долгожданный голос — не мамин, но столь же приятный. Эхо. Моё лицо расплылось в улыбке. Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я в полотенце, наедине в доме со своей нимфой.
— Да, малышка?
Эхо выглянула из-за угла и быстро отвернулась, взметнув своими рыжими кудрями.
— О боже, прости, пожалуйста. Я подожду снаружи или ещё где, пока ты… э-э… ну… оденешься.
Я прошёл в гостиную и остановился за ней, проводя рукой по её спине.
— Что ты здесь делаешь? Уже все сплетни с Лилой обсудили?
— Я, э-э, приняла решение. Ты не мог бы одеться?
— Разве у тебя не начинается скоро комендантский час?
Она пожала плечами и отвела взгляд.
— Пошли. — Я взял её за руку и повёл в подвал.
— Нет, серьезно, Ной. Я подожду, пока ты оденешься.
Чтобы она перестала краснеть? Да ни за что!
— Отвернись, если хочешь, но я не против, если ты будешь смотреть.
Я отпустил её руку, спустившись по лестнице, и подошёл к корзинке с одеждой, доставая пару джинсов.
— Вот теперь можешь отворачиваться. Но это не обязательно. — Я оглянулся через плечо. Эхо стояла ко мне спиной с закрытыми глазами. Я тихо захихикал себе под нос. — Что происходит, милая? Ты не из тех, кто нарушает правила.
— Не хочу возвращаться домой. По крайней мере пока.
Я застегнул молнию.
— Можешь поворачиваться.
Эхо скользнула своими изумрудными глазами по моей голой груди. Девушка облизала губы и быстро сосредоточилась на складывании полотенца, которое Бет оставила на диване.
— Ты всё ещё мокрый.
Она хотела меня — просто не так отчаянно, как каждый пульсирующий мускул моего тела. За голодом в её глазах скрывалась невысказанная боль. Она аккуратно положила полотенце на спинку дивана и разгладила его, пытаясь добиться от мира несуществующей идеальности.
— Если не хочешь идти домой, то что планируешь делать? — спросил я, садясь на кровать.
Эхо плюхнулась на диван, обхватывая себя руками.
— Лила предложила переночевать у неё, но позже к ней зашёл Стивен… — Судя по её тону, она бы предпочла вбить ногти себе в лоб, чем вернуться туда.
— Родители Антонио уехали из города. Бет и Исайя уже у него и планируют остаться там на ночь. — Я не упомянул пакет травки, который девушка взяла с собой.
— Класс, — еле слышно пробормотала она, но сарказм в голосе было трудно не заметить.
— Он специально уточнял, возьму ли я тебя с собой. — И именно поэтому я не упоминал о вечеринке раньше.
Кореш он мне или нет, а парень был уж слишком дружелюбен по отношению к моей девушке. Но если тусовка с ещё одним гуру искусства вызовет её улыбку, я пойду на это.
— А мы можем… — Её колено дёрнулось. — Просто остаться здесь?
— Да.
Она потянула за рукава и уставилась в пол. Зато Эхо перестала ходить в перчатках в моём присутствии. Я мог придумать нам кучу занятий, учитывая, что мы одни дома. Чёрт, да я мечтал о таком моменте, но… Эхо вызывала во мне желание быть лучше.
— Хочешь позаниматься чем-то нормальным?
На её лицо проскользнуло любопытство.
— Уроками?
— Есть и другие занятия. — Осторожно поправив джинсы, я взял пульт, присоединился к Эхо на диване и придвинул её стройное тело к себе, наслаждаясь его мягкостью. — Могу сделать попкорн. — предложил я, переключая на нужный канал.
Во время фильма мы ерзали, чтобы сесть поудобнее, но в итоге это заканчивалось поражением: я неловко пытался держать руки и другие части тела при себе, изо всех сил стараясь не прикасаться к божественной девушке рядом со мной. Моего джентльменского поведения хватило ровно на один фильм. Когда пошли титры, моя левая рука, которую я подложил под голову, чтобы та не оказалась на искушающем животике Эхо, занемела.
Терпению пришёл конец.