Глава 27
— Японцы полезли в драку, им ничего другого не остается делать. А момент выгодный — десять на десять, силы равные. Правда, «рюриковичи» неподалеку, но самураи о том пока не догадываются. А там будет поздно, я на это надеюсь. Пока же все дело за пушками, стреляют они лучше, но и нам теперь не нужно экономить снаряды.
Великий князь Александр Михайлович говорил спокойно и уверенно, и на то были основания — по железнодорожной нитке Транссиба с невероятным трудом протолкнули снаряды, заготовленные на формируемую эскадру Рожественского, выход которой отстрочили до следующего лета. Теперь погреба наполнены, учебные стрельбы проведены и с взрывателями в Петербурге вроде определились — срабатывали снаряды через один, что придавало уверенность — разобрались почти на окончании первого года войны, и после четырех месяцев, когда забили в «набат» по этому поводу.
— Десять на десять, но мы в полтора раза сильнее по стволам главного калибра — две дюжины против шестнадцати. А против двух десятидюймовых стволов у нас сейчас восемь таких орудий — совокупный перевес подавляющий, почти двойной. И это при том, что два наших броненосца в Дальнем. И это хорошо, как не крути — иначе бы японцы в драку не полезли.
Матусевич зло усмехнулся, разглядывая в бинокль японскую эскадру. Впереди четыре броненосных крейсера Камимуры, «летучий отряд» имеющий скорость большую на пару узлов, чем главные силы. А под началом самого Того были четыре больших броненосца английской постройки, и два «итальянца» — те вдвое меньше, и главный калибр у них «пожиже».
— Похоже на стволы в восемь дюймов все крейсера и «гарибальдийцев» перевооружили — значит, сближаться с нами на сорок кабельтовых не станут, будут надеяться поразить нас издали. Вполне разумно — для них потеря хода из-за повреждений может сказаться плохо, ведь мы всегда стараемся добить поврежденные корабли, что не могут убежать.
Присмотрелся еще раз, так и есть — крейсера Камимуры открыли огонь по выдвинувшимся против них броненосцам 2-й дивизии. Судя по идентичным всплескам, японцы все же смогли установить на все свои «асамоиды» по восемь 203 мм стволов на верхней палубе вместо снятых шестидюймовых пушек. Для снижения возросшего верхнего веса демонтировали плиты броневых казематов — орудия прикрывались только щитами. Ставку сделали на мощные первые залпы — на отряде Камимуры бортовой залп из 32 стволов, каждый из которых отправлял в полет семипудовый снаряд. Так что за минуту могло выйти два залпа, в три с половиной тонны каждый — впечатляющие цифры для начала войны. Так что противник тоже сделал определенные выводы, и для компенсации потерь в вымпелах постарался усилить огневую мощь оставшихся в строю кораблей.
— Англичане пушками помогли, или собственное производство наладили, теперь это не важно. Видим то, что видим. Но Щенснович не должен упустить шанса, такая возможность редко представляется — противник не дурак, и быстро сообразит, что его попытались обмануть.
Дело в том, что на время ремонта «Пересвета» 2-ю дивизию броненосцев усилили «Ретвизаном», рассчитывая, что трехтрубный силуэт корабля американской постройки введет противника в заблуждение, ведь он будет находиться в одном строю с двумя «иноками». В то же время двенадцатидюймовые орудия смертельно опасны даже для хорошо забронированных «асамоидов». А таких стволов на лучшем броненосце четыре, а к ним еще следует добавить восемь десятидюймовых и четыре девятидюймовых пушки — всего шестнадцать орудий крупного калибра, способных отправить во врага куда более тяжелые бронебойные снаряды в 20, 14 и 11 пудов, пусть и делающих всего один выстрел в минуту.
Общий вес металла за минуту гораздо меньше — четыре тонны против семи в пользу японцев, вот только два броненосца имели в казематах американские и германские семидюймовые пушки, а их вполне натасканные расчеты могли делать в ту же минуту по три выстрела. Да и сами снаряды вполне увесистые — 170 мм в четыре пуда, а 178 мм на полпуда тяжелее. Арифметика простая с несложными подсчетами — всего одиннадцать орудий «промежуточного» калибра могли обрушить на врага в минуту три залпа, и каждый почти в полсотни пудов. Две с половиной тонны металла шли дополнительным «приложением» к снарядам главного калибра — и это без учета двух десятков шестидюймовых орудий, которые оставались на «Императоре Николае I» и «Ослябе», что дожидались своей очереди на перевооружение. Так что по весу бортовые залпы сходящихся противников равны, только более тяжелые русские снаряды могли пробивать защиту броненосных крейсеров неприятеля. К тому же на двух русских броненосцах по ватерлинии шел полный броневой пояс, совершенно не пробиваемый вражескими снарядами. Только если не стрелять по оконечностям с дистанции в полтора десятка кабельтовых, на которую уже японским «асамоидам» подходить никак нельзя, категорически противопоказано — с их стороны такое будет выглядеть форменным самоубийством. Так что эскадру вице-адмирала Камимуры вскоре ожидает очень неприятный сюрприз, если не сказать больше.