― Потому что единственное, в чем я отдаю должное Уэйду, это, что в чужих руках антитела могут принести больше вреда, чем пользы.
Он потер челюсть и улыбнулся.
― Тогда почему ты говоришь об этом мне?
― Чтобы иметь причину убить тебя, ― усмехнулась Айрин. ― Готов идти внутрь?
― Да.
Снег хрустел под ногами, когда они возвращались обратно. Кейн держал руки в карманах, разглядывая пейзаж.
― Слушай, как я мог пропускать все это годами?
― Что?
― Жизнь. Природу. Солнце. Запахи, ― он взглянул на Айден.
Она сделал еще шаг по снегу и поскользнулась.
Кейн выбросил руку и поймал ее. Что за? Удерживая локоть Айден, он широко открыл глаза. Неужели он так быстро двигался?
Она восстановила равновесие.
― Ну что ж, началось.
***
Айден провела его коротким коридором в торце дома, который вел в холл. Она остановилась, поняв, что не слышит за собой шаги Кейна, и, повернувшись, увидела, что он рассматривает снимки, покрывающие стены.
― Офигеть. Фантастические снимки, ― он склонился к одной из фотографий в рамке.
Она молча встала рядом с ним.
― Невероятно. В жизни не подумаешь, что это Детройт, ― Кейн покачал головой. ― Мы с отцом ходили смотреть игру на стадионе «Тигр», еще до того, как он закрылся. Трудно представить, что он так выглядит. Фотограф проделал большую работу, чтобы запечатлеть его заброшенный вид.
― Фотограф ― я.
Он резко перевел взгляд.
― Ты? ― в его голосе проскользнуло недоверие, которое резануло Айден.
― Да. Я, ― тон ее голоса стал резким.
― Не обижайся, просто… у меня создалось впечатление, что убийцы, ну… дни напролет заняты убийством.
Она не смогла удержаться от смешка.
― Иногда нам нужен перерыв. Отрубание голов временами обременительно.
― Держу пари, что так, ― улыбнулся Кейн и снова повернулся к фотографиям. ― У тебя поразительный талант, Айден. Освещение, ракурс. Чем предпочитаешь работать?
На ее лице расплылась широкая улыбка.
― Hasselblad. 60. С широким объективом (прим. на сегодняшний день Hasselblad H4D-60 — один из самых дорогих профессиональных фотоаппаратов)
― Боже! Серьезно? Ах, черт, я и не думал, что они действительно существуют.
Она кивнула.
― Гэвин разрешает мне им пользоваться. Я так нервничала, когда впервые взяла его. Смотри, тряслись все время, ― она подняла руки вверх, чтобы продемонстрировать. ― Эти снимки получились, в общем-то, хреновыми, ― усмехнулась она. ― Разбираешься в фотографии?
― Да нет. Я баловался ею, но, честно говоря, я профан. Всегда лучше играл в бейсбол, чем фотографировал игру. Но какое-то время назад я купил камеру. Обычный хлипкий Nikon 16.2, ― он улыбнулся. ― Думал, что это заставит меня наслаждаться жизнью.
― И?..
― Он… лежит, не вскрытый, где-то у меня в шкафу.
Айден усмехнулась.
― Ты ― лох, Кейн Уокер.
― Знаю, ― он вздохнул. ― Бездарная трата человеческого материала.
Она подавила усмешку.
― Они хранят камеру здесь, в художественной студии. Я влюбилась, когда впервые увидела ее.
― В этом доме есть художественная студия?
― В этом доме есть почти все.
Она скрестила руки на груди и последовала за Кейном, когда тот подошел к следующей фотографии.
Двое молодых латиноамериканских мальчиков, смуглокожие и с круглыми карими глазами, стояли бок о бок, один мальчик стоял чуть впереди другого. Их внешний вид явно намекал на то, что они бездомные, но совсем не так, как это показывают по телевизору: с грустными и беспомощными лицами. Эти мальчики были закаленными и казались слишком мудрыми для их возраста.
― Слушай, как печально видеть детей, живущих такой жизнью, ― сказал Кейн.
― Они бы сказали, что все в порядке. Улицы ― их жизнь. Пересели их куда-нибудь в пригород, и они там потеряются.
Еще один шаг в сторону ― и он встал перед любимым снимком Айден.
― Я всегда задавался вопросом, счастливы ли бездомные. В смысле, ты можешь делать все, что тебе, к черту, угодно, без авралов, без собраний, без сокращений, с которыми нужно иметь дело, ― он подошел ближе к раме. ― Судя по этому парню, я бы сказал: да.
Старик с насыщенно черной кожей и седеющей бородой, сидел на земле на фоне здания. Его руки были подняты в воздух, между пальцами зажат окурок сигареты, губы замерли, словно на полуслове. Улыбка на его лице показывала не совсем белые зубы и нехватку двух из них спереди. От солнечного света, бьющего в лицо, его глаза искрились.
― Это Соломон. Он один из бездомных, которых я иногда вижу вдоль Вудворда. Это глупо, но… я всегда, ― Айден спотыкалась на словах, ― я всегда думала, что он… ну, словно…