― Нет, я собираюсь сначала погонять нашу добычу. Это реально твой первый урок охоты?
― Учитывая, что до сегодняшнего дня у меня не было привычки охотиться на людей, да.
Она спрыгнула с байка и ухмыльнулась, натягивая кожаные перчатки без пальцев.
― Никогда не позволяй им узнать, что ты идешь, ― жест указательным пальцем сопровождал ее ровный взгляд. ― И не смей слезать с этого гребаного байка, если хочешь сохранить свои яйца в целости.
― Почему?
― Потому что он ― мой. Понятно? ― что-то в ее лице отразило отчаяние, словно у наркомана, просящего последнюю дозу.
― Думаешь, это он напал на тебя?
― Собираюсь отталкиваться от этого, Кейн, ― она провела руками по волосам. ― Понятия не имею.
По его телу пробежала дрожь удивления.
― Ого. Странно.
― Что?
― Ты только что назвала меня Кейном. Думаю, это единственный раз, когда я слышал, как ты произносишь мое имя.
Она быстро отвела взгляд.
― Это не… первый раз.
― Вчера вечером. Когда ты держа…
Она взмахнула рукой.
― Давай, не будем об этом?
― Можно только один вопрос?
Закатив глаза, она снова взобралась на мотоцикл, уже лицом к нему, ее ноги оседлали стального коня, а спина уперлась в руль.
― Какой?
«Черт возьми, как горячо».
Он немного поерзал.
― Почему?
― Почему что?
Кейн глянул вниз, играя с ремнем шлема, лежащего у него на коленях.
― Почему ты осталась со мной?
― Я не знаю почему.
― Чушь собачья.
Тишина воцарилась между ними. Тяжелая, полная ожидания с его стороны и нежелания с ее.
***
«Какого черта ты не можешь просто оставить это?» Айден раздраженно прочистила горло.
― Я знаю, что такое боль, ― быстрый взгляд дал ей понять, что он пристально смотрит на нее. ― Не ту, что у тебя. Но боль от того, что нечто захватывает тело помимо твоей воли. Антитела Лива распространяются по телу в течение двух дней. Они работают быстрее, чем яд ликана, внедряясь в ДНК. Меняя структуру тела. Боль… ― она покачала головой, ― не похожа ни на что. И она не ограничивается ночами. Это были два сплошных дня в аду. Меня поместили в комнату без кровати и одеяла и заставили ее терпеть. В одиночку. Идея была в том, что если можешь это вынести, то достоин стать Алекси.
― Значит, боль в два раза сильнее, чем когда превращаться в ликана?
― Я не знаю, на что похоже превращение в ликана… ― она позволила себе на мгновение погрузиться в воспоминания о собственной трансформации. ― Но это было похоже на то, будто кто-то зажег спичку в моей крови. И она жгла меня без остановки. Ничто не могло заставить боль уйти. Антитела содержит элементы как ликанов, так и чего-то, придуманного Уэйдом. Много лет до этого он был биохимиком в правительственном учреждении, но был обвинен в неэтичном поведении, ― она усмехнулась и потерла нос. ― Ублюдок экспериментировал на людях, ― ее рука сжалась в кулак. ― Некоторые Алекси не переживают этого. Зависит от человека, которым он был. Для некоторых он вводит антитела в меньших дозах. Других он проверяет на выносливость, давая им полную дозу сразу. Он как больной, безумный ученый. Конечно, я не знала большую часть этого, пока не ушла. Уэйд строит из себя кого-то вроде военного героя.
― Значит, этот Уэйд как доктор Джекилл в вашем маленьком культе (прим. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» — готический роман шотландского писателя Роберта Стивенсона 1886 г. По жанру — переосмысление традиционной для романтизма и готического романа темы двойничества под углом зарождающейся научной фантастики, где зловещий двойник получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызываемому синтезированным героем повести новым наркотиком)?
― Он лидер солдат Алекси. Любит, когда его называют генералом.
― И ты оставила их… почему?
Ощущение жгучего холода пронзило ее кровь.
― Потому что я никому не принадлежу. Особенно не принадлежу больному ублюдку, который умрет, но не бросит охоту на меня.