Гримм не преувеличивал. После скромной свадьбы дочери, которая по настоянию Фарелли практически не освещалась в прессе, он ни разу не появился в квартире молодоженов. А попытка навязать будущему внуку свою фамилию окончательно всех рассорила – Сатир послал тестя, не выбирая выражений. Тейлор поддержала мужа.
При таком раскладе в Нью-Йорке вряд ли нашлось бы место, где существовал риск пересечься с Кристой, не будь он слишком тесным. Но встреча состоялась даже раньше, чем я успела к ней подготовиться. Припарковавшись напротив семейного ресторана на Сорок девятой улице, я наблюдала, как Сатир открывает перед женой дверь автомобиля. Придерживая округлившийся живот, Тейлор осторожно опустилась на сиденье. Я приготовилась завести мотор, чтобы тронуться следом, как вдруг окно слева накрыла чья-то тень:
– Тебя уже повысили из курьеров?
Псевдоудивление в знакомом голосе звучало слишком наигранно.
– А ты в самоволке? – Я повернула голову, борясь с искушением резко распахнуть дверь и ударить ею по коленям Кристы.
– Мой забежал сделать стрижку, – она кивнула в сторону салона за своей спиной. – А я не могла не поздороваться.
Криста заметно похорошела: сменила цвет волос на более естественный, загорела, перестала броско краситься. А ее новая манера одеваться – стильно и дорого – и тон, которым было произнесено слово «мой», наводили на мысль, что она добралась и до постели Фарелли.
Я нажала на кнопку, закрывая окно, и переключила внимание на автомобиль с Прайсами – тот медленно выезжал на перекресток.
– Передавай горячий привет Доновану, – Криста послала воздушный поцелуй. – Если, конечно, его жена не будет против.
Жаль, мне по-прежнему запрещено носить оружие. Надо было хотя бы электрошокер с собой взять. Не ответив, я повернула ключ в замке зажигания и нажала на педаль газа.
Мы встретились снова спустя два дня, когда Тейлор перевозила вещи из старой квартиры. Не рассчитав время, она столкнулась с отцом у входа в подъезд и замерла. Швейцар с улыбкой распахнул перед ними дверь. Фарелли сделал приглашающий жест, но Тейлор брезгливо взглянула на его самоуверенную телохранительницу и попыталась уйти. Фарелли удержал дочь и бросил Кристе:
– Подожди нас здесь.
С каменным выражением лица она выполнила приказ, а Тейлор, ухмыльнувшись, направилась к лифтам. Ждать ее возвращения пришлось долго, и пока Фарелли решали семейные проблемы, я решила перекусить. Заметив меня, Криста двинулась следом к уличной тележке с кофе и сэндвичами.
– Злорадствуешь? – с досадой поинтересовалась она, пока я рылась в кармане в поисках мелочи. И тут же добавила с апломбом: – Напрасно. Ты все равно не сможешь подняться выше, чем я.
Я думала, меня снова будет трясти от ярости, но вместо этого накатила волна неестественного спокойствия.
– Подняться? Тебя даже в холл не пустили. К тому же продвижение через постель – не мой вариант. – Я равнодушно пожала плечами и протянула продавцу двадцатку. – Капучино и бейгл с лососем.
– Да неужели? – скривилась Криста. – То есть с Купером ты спишь по большой любви?
Я ответила, только когда мы отошли от тележки.
– Даже если тесно в спальне Фарелли, это не повод соваться в чужие. Моя жизнь тебя не касается. Ты и так достаточно наигралась ею, отправив меня на охоту.
– Я миллион раз об этом пожалела! И если бы только могла поехать сама – не стала бы тратить время ни на такого дилетанта, как ты, ни на неблагодарную сволочь Донована.
Эти нотки в ее голосе я раньше принимала за горячность от потери друга.
– Погоди… ты и с ним спала? – наконец, дошло до меня. – А он не просто не рассказал о проверке «следопытов», но еще и сбежал, заставив поверить, что его убили.
– Он доверился мне в день своего исчезновения, – она с горечью усмехнулась. – И пообещал место в команде сенатора.
А Джейсон с Сатиром нарушили эти планы. Вот почему Криста так жаждала их смерти.
– Но даже без его помощи я выбилась из низов. И больше никогда не буду шестеркой.
– Когда твой новый любовник узнает, кто похитил его жену…
– Только попробуй открыть рот, – прошипела Криста, не дав мне закончить.
Я почти тактильно ощутила ее страх. И снова ударила по больному месту:
– Представляю, что ты сказала, раз она наложила на себя руки.
– Никто не будет тебя слушать без доказательств.
– А меня будут, – прямо возле нас на ступенях стояла разъяренная Тейлор – увлекшись спором, мы пропустили ее появление. – И когда отец узнает правду – лично тебя пристрелит.