-Когда вновь увидимся?
-А нужно ли, Сереженька? Случайная встреча, прекрасная встреча, не так ли?
-Нужно,- с твёрдой уверенностью сказал он,- мне очень нужно, поверь.
-Позвони мне,- что-нибудь придумаем,- в нерешительной задумчивости произнесла она.
Придя домой, попыталась избежать лишних вопросов и объяснений. Последнее время Юра почти не интересовался ее поздними приходами, стараясь не объяснять и свои. «У каждого своя жизнь», - как-то сказал он ей. Он становился ей чужим, и каждый день, проведенный рядом, уже давно не радовал ее, а превращал совместную жизнь в пустую формальность.
Она и сама отчетливо помнила тот миг, когда впервые ощутила то душное беспокойство, какое-то опасное охлаждение ко всему, что манило и привлекало к нему раньше, к нему, теперь умевшему так больно молчать, хотя никаких причин для размолвки между ними и не было, но что-то случилось с ними, уже давно что-то случилось. Нет, всё было нормально, но в то же время уже давно что-то произошло, и с ней и с ним, что-то было не так.
Она чувствовала и понимала это, начало их разлома, распада, кажется, так давно начавшегося и сильно затянувшегося, но, что - то всё же мешало ей разом прекратить всё это затянувшееся враньё, эту странную неопределенность и мучительную недосказанность, что уже начинала пугать её, мешая жить.
И уже не было ни сил, ни желания, ни терпения разбираться во всём этом, искать причину, устранять её, тратить на всё это, как ей казалось, бесценное время. Они, видимо, понимая, как за последние годы стала трудна обоим эта возникшая между ними холодноватая недоговоренность, решили пустить всё на самотёк.
Ночью она почти не спала, все думала о Сереже. Столько времени прошло. До этого она видела его последний раз года три назад, в старом дворе. Он сидел на серой чугунной скамейке в гордом одиночестве. Сергей первым заметил ее и окликнул. Аня подошла. Он все спрашивал о ее жизни с Юрой, она стала уходить от ответа, пытаясь скрыть уже давно начавшийся разлад.
Тогда, той встрече она не придала особого значения. Давно забытая история еще больно ранила её. Милое увлечение беззаботной юности - так она смотрела на него тогда.
Но сегодня, сегодня все было по-другому. Почему же от старой обиды не осталось и следа? А ведь тогда она думала, что не простит его никогда, а наоборот - станет мстить ему страшно и жестоко, а теперь сама будто смотрела в то время, время начала их знакомства.
Он был сосед по подъезду, милый мальчик, выросший в ее дворе - причина тайных страстей подружек - одноклассниц, друг детства. Она помнила, как он начал приглядываться к ней, будто лаская взглядом. И тогда время от времени возникающее желание просто видеть его, быть рядом, перерастало во что-то определенно неясное, незнакомое, еще до сих пор неизведанное чувство.
Уже позже ее начало волновать практически все, что так или иначе было связано с ним. Его взгляды, бренчание расстроенной гитары под ее окнами. Ей было шестнадцать - прекрасный возраст. Сердце ждало и разрывалось от переполнявших его чувств, трепетной нежности, тепла, которое надо было отдать, оно даже иногда болело страстной волнующей болью, когда касался робко, будто невзначай, ее руки, и приятное тепло растекалось по всему телу.
И все же она стеснялась любых проявлений своего тайного интереса к нему, а когда он вдруг заговаривал с ней, то тихо краснела кончиками ушей и отводила в сторону глаза. «Наверное, это любовь», - думала она, во всяком случае, похожа на ту, о которой мечтала и читала в смешных и пошловатых французских романах, ту, о которой грезила бессонными ночами. Но все же чувство это пугало своей новизной, и она в силу своей излишней скромности стыдилась и боялась, считая любые его проявления непристойными и пошлыми. Он первым пришел к ней, когда дождь за окнами отстукивал ровные дроби и по стеклам текли дорожки разбитых капель.
-Заходи,-робко сказала она, приятно удивившись, но все еще храня смущение.
-Пошли гулять в дождь,- с трудом выдавил он из себя первую, пришедшую на ум, фразу.
-В дождь?-удивилась она.
-А что?
С тех пор гуляли только вдвоем, избегая прежнюю компанию, взявшись за руки и ловя на себе недоуменные взгляды друзей и тихое, едва слышное перешептывание завсегдатаев лавочек у подъездов. Он, робко держа ее за руку или положив руку на ее плечо, несмело прижимал к себе. Она была рада, счастлива, переполнена еще неизведанным до сих пор чувством. Когда гуляли по приморскому парку, он, преодолев смущение и страх перед возможным отказом, спросил:
-Аня, ты хочешь со мной встречаться?
Теперь это вспоминалось с особой теплотой, а тогда казалось чем-то самым главным в жизни, великим и тайным её смыслом.