Она ничего не смогла забыть, и поэтому боль была долгой, жестокой, не проходящей, порой мучившей ее очень долго, а может быть, ради этой боли и стоило родиться на свет... Нет, среди тысяч смыслов и выборов есть один - великий и вечный...
Долгое время она не показывала никому своей душевной раны. Не могла без боли смотреть на шагающие влюбленные пары, на эти темные липовые аллеи, страдая от боли. И она была нестерпимой, убивающей, острой, свежей. Больше месяца она не могла ни о ком думать, пока не встретила Юру. Совершенно случайно в безликой толпе он подошел к ней, идущей по проспекту Героев. Высокий, с сильным ровным зычным голосом, просто подошел и спросил:
-У вас такие грустные глаза. Скажите, я могу скрасить ваше как я полагаю вынужденное одиночество?
Она ничего не ответила. Он каждый вечер пропадал под ее окнами в томительном ожидании столь желанной встречи. Она выходила к нему, долго шептались. Он говорил, какие у нее большие красивые глаза, отпускал до банального смешные комплименты.
-Милый мальчик,-говорила она ему и заливисто смеялась.
Он опускал глаза, путался в словах, убегая в тень смущения, болезненно реагируя на каждую ее шутку, жест, реплику, даже улыбку. Боялся ее, своего задетого самолюбия. Каждый вечер он приносил ей цветы. Алые розы с большими, привядшими на кончиках лоскутами лепестков. Она радостно принимала их, все время сравнивая его с Сережей. Ей доставляла боль потеря и огорчение расставания, и она быстрей старалась обо всем забыть. Когда пригласил в кафе, то тут же согласилась:
-А почему бы и нет, ведь жизнь продолжается.
Вечером, когда гуляли по приморскому парку, он робко и неловко пытался обнять ее , она противилась тому, пытаясь преодолеть неловкость, снимала его тяжелую руку со своего плеча. Потом, на аллее, он всем телом прижался к ней, так что невольно ощутила его прерывистое, жаркое дыхание, частое биение сердца.
-Я люблю тебя, Аня, - едва слышно прошептал он ей на ухо.
Она ничего не ответила
-Я..я люблю тебя, - повторил он срывающимся голосом.
И он, поверив, вдруг взглянула на него….
-Ну что ты, мой милый, ведь это все шутка, тебе верно показалось, правда?
Он отрицательно покачал головой
-Я люблю тебя, Аня, - произнес он строго и громко, чтобы убедить ее раз и навсегда.
С тех пор она все больше тянулась к нему, как к другу, будучи не против ухаживаний подобного рода. Она верила ему, просто нравилось, когда он каждый вечер повторял ей эти три заветные слова и она готова ради этого терпеть его ухаживания, и почему-то в такие минуты непреодолимо сильно жило в ней желание рассказать всему миру о своем счастье , но главное, чтобы об этом узнал он, Сергей, пусть мучается,- думала она,- пусть страдает.
Женская гордость и самолюбие не позволяло ей даже смотреть на него при встрече или у парадного, где мимолетные взгляды были куда красноречивее. «Жалеет, –думала она в такие минуты встреч взглядами,- ничего, так тебе и надо, мучайся. То ли еще будет!» - и демонстративно прохаживалась с Юрой. А когда она видела Сергея во дворе, то сама обнимала Юру, брала его под руку, улыбалась. Сергей с ненавистью и неприязнью смотрел на Юру. А ей нравилось, когда Юра весь разгоряченный, взведенный на нет, доведенный до отчаяния, одним только видом бывшего ухажера ревновал, нравилось не меньше, чем то его признание в приморском парке.
Хотя и о Сергее думать не прекращала, но теперь все чувства и воспоминания о нем были связаны с одним словом «Месть». «Я заставлю его мучиться и страдать», - думала она. Ей казалось, что он здесь, рядом, все видит и знает. Даже когда они робко целовались во дворе, гуляли по бульвару или уединялись в беседке, Сергей незримо был рядом, везде чувствовалось его присутствие, он будто шел за ними.
Однажды вечером Юра зашел к ней и принес одну единственную розу.
-Спасибо, что так хорошо изучил мой вкус,-сказала она и с радостью приняла цветок.
-Я старался - выдавил он из себя.
-Что- то случилось? - спросила она, найдя его встревоженным.
-Давай сегодня сходим в парк,- попросил он.
Она сразу согласилась.
Вечером под усыпанным звездами небом, на той самой липовой аллее в тишине и полумраке он нежно остановил ее:
-Анечка, я люблю тебя, но больше не могу ждать и хочу, чтобы ты стала моей женой. Он по - особому тепло выделил это «женой», а потом, стоя на коленях, нежно прижался к ней.
-Я подумаю, –холодно произнесла она, смотря на него серьезным многозначительным взглядом.
«Отомстила,- пронеслось в голове, - жена… я жена другого человека». Эта мысль, как никакая другая, тешила ее. Все было просто интересно: все новое, новая жизнь, эмоции, впечатления, и главное - рядом человек, который ее любит какой-то настоящей взрослой любовью.
Через три дня она увидела Сергея. Он сам подошел к ней и заговорил.
-Я все знаю,- сказал он сухо.
-Что?- кокетливо спросила она.
-Ты выходишь замуж за этого… Я прошу тебя, не делай…
Она не дала ему договорить:
-Что ты, Сережеька? Ведь ты сам все разрушил, предал нашу любовь, точнее ты не любил меня, иначе бы..
-Что иначе?
-Забыл? А Юра меня любит…
-А ты, ты ведь не любишь его,-он бережно взял ее за руку,-подумай, Аня, прошу, не выходи за него.
Она спешно освободила руку и зашагала прочь.
Через день, несмотря на свою последнюю встречу с Сережей, она согласилась. «Да, - думала она, - я выйду замуж за Юрия и, наверное, буду счастлива прожить с ним всю жизнь. Ведь он такой милый романтик, розы, руки целовал, будь моей женой, даже на колени встал. А Сергей, - и она вдруг поймала себя на мысли, - ведь он -то мне не безразличен. Она поняла, что месть ведь тоже сильное чувство. «Я не равнодушна к нему. Месть за боль. Ну и поделом ему. Ведь надо же за кого-то выйти замуж, отдать то тепло, ту еще нерастраченную нежность одному и единственному».
-Я ухожу от тебя, Юра,- собравшись с духом, сказала она за завтраком.
-Надолго? - будто не подав виду, откладывая вилку сторону и взглянув на неё, спросил Юра.
-Ты не понял, я ухожу от тебя к другому мужчине.
-Всё - таки решилась ,я знал ,я давно знал, я догадывался, но почему, почему именно сейчас? Всё навалилось, всё навалилось беспорядочно, - повторял он ,быстро закуривая, спешно затягиваясь.
-Только не нужно сцен, ты же сам видишь, во что превратилась наша семейная жизнь.
-Ты сама во всём виновата, сама во всём, я ведь любил тебя.
-Любил? - переспросила она и стала спешно одеваться.
Весь день она думала об этом таком важном и трудном своём решении. «Любил, - повторила она,- вот как? Ну что ж», - подумала, поняв, что становится непреклонной в своём последнем решении.
Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Она сделала свой выбор, и нет больше пути назад. Вечером, кое-как доработав, поехала к Сергею. Быстро открыла дверь, зажгла свет. Переоделась в халат и тапочки, сварила кофе, включила телевизор. Поставив чашечку с крепким кофе на столик, в тяжелой задумчивости подошла к окну. Стала слушать тишину, что так давила, казалась ей тяжелой, невыносимой пыткой. И каким пустым и холодным вдруг показался дом без него, как по - другому тут всё сияло ,сверкало, когда рядом был он ,Сергей, а теперь так пусто и одиноко, как страшно это одиночество, как бы всё было по- другому если бы рядом был Сергей ,просто бы обнял, утешил и уже бы никуда не отпустил.
И вдруг вспомнился ей парк, признание Юры. «Странно, - подумала она,- а ведь действительно среди всей миллионов выборов и смыслов есть только один, великий и вечный, и ради этого, наверное, стоило родиться и жить. А я ведь я и есть его выбор, как он думал единственный и вечный. Как же быть и что-же делать? Откуда эти сомнения во мне, откуда этот страх и эта неуверенность в правильности, страх ошибиться еще раз, боязнь обжечься? Ну что ж, пора и мне в дорогу. Был бы сейчас рядом Сергей ,всё бы было по -другому, а так, в чужой квартире, одна, в пугающем одиночестве, в этой тяжелой давящей тишине. Одевшись, быстро закрыла дверь. Опустила связку ключей в почтовый ящик. Быстро зашагав к проспекту, сразу поймала такси.
Поднявшись по лестнице, открыла дверь. Дверь в комнату оказалась не запертой. В сумерках, в просвете окна она увидела Юру. Он кинулся к ней, стал на колени и, не переставая целовать ладони, будто в тяжелом беспамятстве всё повторял:
-Анечка вернулась, Анечка вернулась, - не переставая, повторял он, стоя перед ней на коленях, как тогда, много лет назад в Приморском парке.