– Я не выйду за вас!
– Я знал, что ты так ответишь, поэтому и подстраховался. Твоих подруг трогать не стал, знал, что ты не простишь их смерть, но вот их мне не жаль. – И тут двери открываются, чтобы впустить с десяток охранников, которые вводят несколько моих избитых парней!
Пятеро ребят, которые вчера были со мной, сейчас стоят на коленях, а к их головам приставлены пушки.
Нет, только не это!
Павел видит мою реакцию и довольно улыбается.
– Ты ведь не такая плохая, какой кажешься, и уж точно не желаешь зла своим парням. Так давай не будем доводить до греха. Ты сейчас сама пойдёшь со мной и сядешь в машину. Поедешь в загс и поставишь подпись. Обещаю, тогда никто не пострадает.
– А моя семья?
– Увы, они уже не жильцы. Ведь они точно будут против брака. Запросто сделают тебя вдовой. Да и твой жених слишком прыткий, и мне это не нравится. Его тоже уберу. Но ты можешь решить, жить ли этим людям. – Он подходит ко мне и протягивает букет, а я смотрю только на своих ребят.
Нет, я не могу допустить, чтобы они погибли.
– Простите, Кристина Аркадьевна, мы напортачили, – произносит Саня, опуская голову.
– Всё хорошо. Не бойтесь, – отвечаю и принимаю злосчастный букет.
– Моя жена не только красавица, но и умница. Это радует. – Вот ведь гад. Ничего, я ещё покажу, какая я на самом деле.
– Отпусти их.
– Только после того, как ты поставишь подпись.
– Тогда пусть едут с нами! Я не оставлю их тут с твоими псами. – Если я решусь бежать, мне нужна будет помощь, и ребята будут кстати.
– Хорошо, свадебный подарок прихватим с собой. Но без фокусов! – Теперь он смотрит на парней, которые кивнули только после того, как я дала добро.
Надеюсь, что вскоре нас всё-таки найдут. А ещё я должна успеть на свою настоящую свадьбу к жениху, который точно переживает.
– Прошу, моя дорогая, – произносит Павел, протягивая свою руку, а я смотрю на неё как на змею. И эта рука будет меня гладить и ласкать? Так, кажется, мне станет плохо прямо сейчас!
Нет, Крис, крепись, нам надо сбежать и спасти семью. Но сперва было бы неплохо выведать, как их собираются убить. Поэтому сжимаем губы и терпим.
– Как вы галантны.
– Я тебе понравлюсь, маленькая. – А вот это вряд ли!
Мы спускаемся на лифте, и я понимаю, что мы не в гостинице, как я предполагала, а в доме, где у дяди есть пентхаус. Его охрана с моими искалеченными ребятами тоже спускается вниз, а там нас уже ожидает кортеж. Десять машин! Зачем так много? Мы что, на разборки едем?
– Соблюдать традицию не будем, невеста поедет со мной. – Дядя хватает меня за локоть и помогает сесть в центральную машину, куда потом садится и сам. Странно, но с нами едет только один водитель.
Когда все рассаживаются, кортеж трогается, а я, выждав пять минут, решаюсь спросить:
– Скажите, а как погибнет Князев?
Стараюсь говорить со скучающим лицом, но руки то и дело нервно перебирают ленту на букете.
– Тебе это зачем, моя хорошая?
– Хочу узнать, как долго он будет мучиться. Если помните, я не очень близка с отцом и, сказать по правде, быстрой смерти никогда ему не желала. Он должен мучиться, как мучилась я все эти годы. – Теперь главное – втереться в доверие и не выдать себя.
Павел внимательно смотрит на меня, а потом, улыбнувшись, кивает.
– Да, я помню о ваших натянутых отношениях.
– Натянутые – это слабо сказано. Он забрал у меня мать! А потом забил на меня.
– Знаю, и мне очень жаль. Я как мог поддерживал тебя.
– Помню. И спасибо за все те многочисленные подарки. Вы никогда не забывали про мой день рождения. – И дарю нежную улыбку, которую держу с трудом.
Но это помогает, и мужчина улыбается ещё шире.
– Конечно, не забывал. Я ведь обещал о тебе заботиться. И я сдержу слово, данное твоей матери, и саму тебя сделаю счастливой матерью. – А вот тут моя уверенность пошатывается, так как я понимаю, что должна лечь с ним в постель. Нет, этому не бывать!
– Павел, я ведь вас не люблю. Тогда зачем всё это?
– Сейчас не любишь, но всё изменится через год или два, – произносит уже холодно, а мне всё равно.
– И что вы будете делать, чтобы всё изменилось?
– Просто запру тебя в доме. Лишу общения. К тебе буду приходить только я, и со временем ты полюбишь меня, как полюбила твоя мать.
Так, а она тут при чём?
– А она вас не сразу полюбила? Вы так говорили, словно у вас была любовь.
– Света была упрямой и не хотела принимать мои ухаживания, но когда я пригрозил, она сдалась и стала нежной и ласковой! Правда, ей было тяжело скрывать наши отношения от Князева, поэтому я и сказал ей, что заберу вас и спрячу за границей.