Первое что пронеслось в моем главе: Она умерла?
Следующее что я помню это как подбежал к кровати и взял ее на руки, она была так холодна, словно ее только что вытащили из ледяной воды. Ее тело обвисло на моих руках.
С Карминой на руках я несся к авто надеясь что ее еще можно спасти, что с ней все хорошо, что наши малыши в порядке.
В больнице Кармина подключили к бесовому аппарату, который сразу издал ужасный протяжный звук, на экране появилась белая линия. Врачи суетились возле нее. Кто-то вбегал, кто-то выбегал из палаты, никто ничего не объяснял. Санитары схватили меня за руки, не давая ворваться туда и просто вывели меня в коридор.
Стоя в коридоре я словно оказался непонятно где. Я не мог понять, что сейчас происходит. Мир вокруг словно перестал существовать. Я перестал обращать внимание на суету вокруг меня. Все звуки вокруг меня исчезли. Я сделал шаг назад, потом еще один и еще один пока моя спина не уперлась в стену. Ноги подкосились, я сел на пол напротив двери. По щеке побежало горячее. Я поднял руку и коснулся своего лица, на пальцах осталось что-то влажное. Я плакал? Так кажется я плакал... Я плакал не от того, что мне было больно, хотя это тоже была причина, я плакал от собственной беспомощности.
***
Я сидел в кресле и мои мысли были где-то далеко от меня. Мой взгляд был уставлен в одну единственную точку которая кажется находилась где-то под полом и я так неуклюже пытаюсь ее уловить.
Время...
Есть ли у нас право терять хоть мгновение не задумываясь о ее ценности?
У нас есть хоть мизерный шанс на исправление своих ошибок в прошлом?
Возможно ли это совсем не ошибки?
Тогда что?
Урок?
Нет!
Это была проклятая бездумность и тупость, которую мы привыкли оправдывать тем, что мы очень заняты, у нас мало времени, мы устали, или нам просто надоело.
Но как бы мы знали...
Время есть, но этого времени настолько мало, что когда приходит мгновение переосмысления мы начинаем понимать, что на самом деле вся наша жизнь была потрачена на дела, которые вообще не сделали нас более счастливыми. И тогда мы начинаем ценить то "ничто" что имеем, то "ничто" к чему мы кажется так тяжело доставались падая и поднимаясь, но на самом деле почти ничего не сделав и не добившись.
После переосмыления мы понимаем, что жизнь прошла слишком быстро, а мгновений настоящего человеческого счастья мы или видели слишком мало или не видели вообще. Вот так и проходит жизнь бесчисленного количества людей...
И всегда возникает один единственный вопрос
Потерянная жизнь, она действительно того стоила?
Мы действительно пытались добиться этого всего чтобы стать счастливее и действительно незамечая счастье в простых обыденных вещах?
Рано или поздно каждый знас понимает свои ошибки, но становится слишком поздно для их исправления. Время летит неустанной рекой с течением, которое иногда спокойно, а иногда смущено и только нам по силам определить темп и направление этого течения. Иногда она может вернуть нас туда, где все начиналось, а порой показать нам такое, что мы никогда не видели, и запомним надолго. В общем наша жизнь это и время и течение и только мы в праве ими распоряжаться, но стоит помнить что некоторые наши слова, действия, желания не имеют "точки возврата" и жалеть в дальнейшем можно всю жизнь.
– Николо… Николо ты меня слышишь?
Из моих раздумий меня вывел тихий женский голос
– Николо ты в норме? – спросила Орабелла, держа меня за левое плечо.
- А... да все в норме - ответил я усаживаясь поудобнее в кресле
– Как она?
- Ее вот руили... в ее крови нашли следы героина и амфетамина там была еще третья составляющая, но рикари разводят руками потому что впервые такое видят.
– Ей не лучше?
- Врачи ничего не говорят, все сводится к одному... нужен последний компонент которого черт у нас до сих пор нет - произнес я и опустил голову лицом в собственные ладони.
Края моего отчаяния не было предела...
Кармина уже почти три дня находилась в медикаментозном сне для дальнейшей возможности поддержания ее жизненных показателей. И с каждым днем шансы на то, чтобы спасти хоть кого-то из трех, все уменьшаются и уменьшаются. А третьей составляющей у нас нет. Валентино Буонапарте делает все возможное, чтобы найти Ванду и Валери... но они вроде бы сквозь землю провалились...
Я остаюсь возле Кармины днем и ночью. Каждый раз закрывая глаза я боюсь что снова услышу тот ужасный звук оповещающий об отсутствующем сердцебиении. Я постоянно разговариваю с моими малышами прошясь простить отца и подождать еще совсем немного я рассказываю им как сильно я люблю их маму и как сильно жду их появления. Рассказываю как мы все вместе будем ходить на пикники, как каждую ночь рассказывать им сказки, как научу их ездить на велопеде и возможно мы с мамой когда-нибудь подарим им младшую сестренку, а возможно даже и не одну. Я уже познакомлю их с их крестной мамой.
Но за это время они ни разу не шевельнулись, ни разу никто из моих сынишек не ударим отца по руке, никто из них не показывал отцу своего упрямого характера. Никто не осчастливил меня... Каждый раз, когда я заканчивал свой рассказ и не чувствовал их шевеления, я выходил из палаты и начинал плакать...
Я их терял... так медленно... Я терял смысл своей жизни... и не мог ничего сделать...
Врачи говорят, что с ними все хорошо, но они сильно истощены влиянием наркотиков. Все лечение направлено на поддержание их состояния. Кармину же поддерживают аппараты искусственного дыхания и груды капельниц.
Она все так же бледна, хотя температура ее тела поднялась и держится в пределах нормы.
Сегодня врачи сообщили, что головной мозг Кармины начал медленно отмирать.
У меня есть еще около трех дгов или ступеней найти третий компонент... или чтобы попрощаться с ними...
Врачи не готовы взять на себя ответственность за выхаживание новорожденных младенцев на 17 неделе беременности.
Но если найти этот компонен и подобрать правильное лечение, то процесс отмирания мозга возможно замедлить и дотянуть Кармину в медикаментозном сне где-то до 30-32 недели беременности.
Снова все требует времени... если бы я мог остановить время и найти Валери...
Вдруг мой телефон позвонил по телефону... Я поднял трубку несмотря на экран, я думал звонит кто-то из родных или...
- Привет - послышался чертовски знакомый голос.