Глава 29
Мы ехали уже больше часа.
Александр пришёл в себя и не только перестал смущаться, но и весело рассказывал интересные истории из жизни. Он всё ещё периодически пялился на мою грудь и ножки, но желание трахнуть меня прямо здесь, на руле, вероятно, его отпустило. Или он решил дождаться более подходящего случая, когда посторонних глаз будет не так много. С другой стороны, на руле было бы прикольно попробовать: высадить всех пассажиров и углубиться под крону деревьев.
В этом и заключается полное безумство: только поменять лейтенанта на майора, отключить сигнал, который под попкой будет разгонять белок в разные стороны и привлекать чужие взоры своими трелями.
Представила, вспомнила лицо Каренина в тот момент, когда я устроилась к нему на колени в столовой на слёте, и скривилась.
Видел бы он во мне взрослую женщину — возможно, и согласился на подобный эксперимент, но от шестнадцатилетней девчонки наверняка рванул бы куда глаза глядят. Разыскивай его потом по белорусским лесам, где даже немцам не удалось партизан найти.
Мелькнула табличка: «Бобруйск 22 км», и на впереди идущем автобусе загорелись стоп-сигналы, после чего он начал сдвигаться к обочине.
Я проделала тот же манёвр и остановила автобус.
— Из-за чего встали? — спросила я у старшего лейтенанта, открывая двери.
— Берёзовая роща, — ответил он так, словно это могло всё объяснить.
— Экскурсию кто-то проведёт и любоваться будем? — поинтересовалась я.
— Это кафе так называется, — пояснил Невзоров, — у старшего вашей группы талоны на ужин. Так что остановка.
— Нашли же когда, — усмехнулся я, — уже добрались бы до места и там поели.
— А кто вас там будет ночью кормить? — спросил Александр. — Здесь лучшее место. Всегда все группы, сколько помню, останавливаются. И кормят очень вкусно. Тебе понравится.
Мне понравится. Сказал же. Я ещё от столовки в Николаеве не отошла, а тут новая.
Это было деревянное строение в готическом стиле, с башенками, резным заборчиком, и смотрелась кафешка великолепно. Пикник на обочине.
Сбоку была небольшая асфальтированная стоянка, но автобусы на ней бы не поместились, поэтому и встали на дороге.
Лейтенант выполнил мои обязанности, сообщив всем, что нас ждёт ужин. Намекнул, что по кустам лазить не нужно, если что, так как на улице, за кафешкой, имеется парочка сортиров.
Я дождалась, когда все выберутся на улицу, и, закрыв автобус, пошла рядом с Невзоровым, который решил меня не отпускать от себя ни на шаг.
Хороший симпатичный парень и выше меня на полголовы, даже учитывая каблучки, но он, словно стесняясь своего высокого роста, слегка горбился. Пришлось ему зарядить между лопатками кулачком.
Я в прошлой жизни, чтобы иметь ровную осанку, ходила с книгами на голове. Вычитала у одного профессора парочку советов и даже мысленно поблагодарила его. Спустя годы моя спина оставалась идеально ровной, и шея не болела никогда. Удары по ней на тренировке я не учитывала.
— Ты чего? — спросил Александр, резко выпрямляясь и возмущённо оглядываясь на меня.
— Ты кто? — спросила я в ответ и сама же ответила: — Представитель власти, а идёшь как вопросительный знак, едва руками землю не шкрябаешь. Тебе на работе не ставили на вид за такую неряшливую походку? Обезьяны в Африке так ходят. А с тебя трудовой народ должен пример брать. Вон смотри на девчонку в кепке. Такой же походняк пьяного наркомана, а я, между прочим, выше её сантиметров на десять.
— Пьяного кого? — переспросил Александр.
— А то можно подумать, никогда не видел таких. Типа в СССР нет и быть не может наркоманов, так как наше общество социалистическое, и такое присуще только буржуазному миру.
— Конечно, — попытался он поспорить со мной.
— А в армии на хлеб крем для обуви кто намазывает и потом эту хрень жрёт до белочек в глазах? Или не ловят тех, кто варит дома разнотравье? Или по деревням конопля не растёт? А булочки с маком в магазинах в свободной продаже — это как?
Невзоров замер на месте и от удивления открыл рот. Шедеврально. Моё любимое. Быстрым движением засунула ему в рот палец и коснулась языка. Он клацнул зубами, но я уже успела не только одёрнуть руку, но и спрятала её за спину, кокетливо покрутив талией.
Он уставился на меня немигающим взглядом.
— Ты что сейчас сделала?
— Муху вытащила, — не моргнув, заявила я, — а то раскрыл рот, не дай Бог, проглотил бы.
Он нахмурил брови и грозно помахал мне пальчиком.
— В кафешку зайдём, — посоветовала я ему, — рот не забудь прополоскать, а то вдруг лапки остались. А сейчас просто собери слюну и выплюнь. На всякий случай.
Он так и сделал, чем рассмешил меня ещё больше. Сообразив, что я его разыгрываю, Александр сделал обиженное лицо и двинулся вперёд, но, вспомнив мою проповедь про наркоманов, остановился.
— А при чём здесь булочки с маком?
— То есть про коноплю ты со мной согласен? — расхохоталась я в ответ.
— Нет, — категорично заявил он, — у нас в стране нет и никогда не будет наркоманов. У нас сознательные граждане, и мы строим большое коммунистическое общество, в котором не может быть чуждых нам элементов.
Мать моя! И как люди жили и верили в подобную ересь? Наглядный пример агитационной работы.
— И по тюрьмам не чифирят, — поддакнул я, — и чтобы ты знал: если уснуть среди маков, никогда не проснёшься.
— С чего это? — не поверил он.
— История. Во время Великой Отечественной войны случай был. Немцы встали лагерем в маковом поле, там наши их и застали едва тёпленькими. Дошло до ставки, и Сталин лично издал указ: в таких полях, где растут маки, не останавливаться на постой. Лично читала эту историю в каком-то журнале, — заключила я, глядя, как глаза старлея расширяются.
На самом деле я эту байку слышала именно от Невзорова по телевизору, вот и решила рассказать. А то спросят его в прямом эфире, почему булочки с маком перестали продавать, а он знать не будет, что ответить. А так, вспомнит Бурундуковую и ляпнет на всю страну. Если это, конечно, тот самый Невзоров, а не его однофамилец.
Белорусы, в отличие от хохлов, отличились. Не было сала, и жир не плавал по тарелкам. Выдали пюре с куриной ляжкой каждому. Не бройлерные курицы, эти точно сдохли своей смертью, и, разумеется, мясо было жестковато, но я обглодала всё до косточки, так как успела жутко проголодаться.
Старлей хотел сесть со мной за один столик, но я отказалась и устроилась вместе с узбечками. Пока ели, наболтались с Садией, вспоминая слёт и самые смешные моменты. Её подружки смотрели на меня с восхищением. Оказалось, пока они ехали, Садия успела обо мне столько всего рассказать, что они словно в мечеть вошли и столкнулись лицом к лицу с Аллахом в женском обличье или его главной женой.
Кто его знает, кому они там поклоняются.
Глядя на их восторженные взгляды, хотела и про Али-Бабу рассказать, и про сорок разбойников, но нас принялись торопить. Так что быстро допили чай и отправились на улицу.
Зря торопились. Ещё не менее получаса стояли, ждали, когда все посетят уборную.
Подумалось, что Ольги Павловны на них нет. Ходили разрозненно, кто куда. Она бы всех только строем водила.
Я с узбечками задержалась около их автобуса и минут десять болтали ни о чём. Одну звали Азиза, а вторую Дилсоз. Не стала интересоваться стоит ли и в этом имени после гласной буквы твёрдый знак.
Кстати, их «Икарус» не был выкрашен, как все, в стандартный красный цвет. Передняя часть была белой, задняя — синей, а посреди шла зелёная полоса. Впервые видела такой окрас. Закралось подозрение, что автобус побывал в аварии и красной краски не нашлось, чтобы придать ему привычный образ.
Водитель с животом, напомнивший мне одного знакомого, у которого была водянка, стоял здесь же и курил папиросы без фильтра, причём одну за другой. Только за то время, что мы стояли, он умудрился три штуки высосать, распространяя вокруг мерзкий запах. Подумала, что в автобусе он не курит и заправляется на оставшуюся дорогу, но Садия разочарованно развела руками и сообщила, что толстячок всё время шмалил свою вонючку, и из-за него они пересели на заднее сиденье, хотя и это не слишком помогло.