— Товарищ Бурундуковая Ева Илларионовна, — начал он торжественно, — позвольте мне от лица всего советского народа вручить вам… — он, глядя мне в глаза, принялся делать левой рукой дурацкие знаки фотографу, который, забыв про свои обязанности, стоял как статуя, — грамоту за спасение утопающих. За проявленное мужество и героизм.
Но не вручил, а выставил её между нами и развернулся лицом к фотографу, широко улыбаясь.
Защелкала несколько раз вспышка, и только после этого майор протянул мне грамоту, дождался, когда я ухвачусь за другой конец, а фотограф опять отщелкал несколько фотографий, после чего принялся аплодировать, призывая всех последовать его примеру.
Я, конечно, в тот момент, когда прыгала с моста за Садией, про награду не думала. Как-то не до того было, но сейчас даже неприятно стало. Всего-то грамота, могли бы и медалью наградить, если вспомнить, что я не только Садию вытащила, а ещё трёх мальчишек.
Да и на грамоту майор раскошелился только по одной причине: чтобы его физиономия оказалась не только на странице местной газеты, но и в центральной прессе покрасоваться.
Да ещё я с взлохмаченными волосами, без причёски и в дурацком платье, которое специально взяла с собой вместо пижамы. Даже переодеться не дали и у зеркала постоять.
— Вы торбочку свою в сторону отставьте, на стол положите, — внезапно сказал фотограф, — а то она весь вид портит.
— Ах ты ж! — спохватился сразу Максим Иванович, снимая фуражку и доставая из кармана платок. — Ну точно, она ведь в кадр попала. Придется всё переснять.
Он прошёлся платком по залысине и снова нахлобучил фуражку на голову.
— Ну давай, — сказал он, глянув на меня, — что ты в неё вцепилась? Что там у тебя? Не пропадёт здесь.
Ну да, не пропадёт. Тут за своими вещами глаз да глаз нужен. Не успела к врачам сходить, и уже стащили.
— У неё там награды, — подсказал старший лейтенант, — она ведь Герой Советского Союза.
— Кто Герой Советского Союза? — майор замер, и его большой лоб прорезала пара морщин.
— Бурундуковая, — кивнул старший лейтенант в мою сторону, — Ева Илларионовна.
Какая неувязочка. Фамилию героя назвали, а то, что она много раз герой, забыли сообщить.
Максим Иванович снова стянул фуражку и прошёлся платочком по лбу.
— И какие награды? — переспросил он, разглядывая мешочек.
— Звезда Героя Советского Союза и орден Ленина, — с готовностью доложил старлей.
— А ну покажи, — тут же распорядился майор.
Я вздохнула и выложила на стол. И так понятно было, что теперь уж точно нужно будет переодеться в костюм, потому как на платье награды смотреться не будут.
— Однако, — Максим Иванович в третий раз стянул фуражку и твёрдо произнёс, — надеть немедленно и всё переснять. Полностью всё переснять. Ах ты, ёжки-матрёшки! Вот это дела!
Кто бы сомневался.
Глава 6
Весть о том, что среди участников появился Герой Советского Союза, разнеслась быстрее, чем в муравейнике. Читала как-то, что едва один муравей находит нечто вкусненькое, как все сразу устремляются за добычей — как золотоискатели на Клондайке у Лондона.
И началось паломничество, так что поспать мне реально не дали. Я даже заказала у фотографа снимки, чтобы раздать с автографом на память. Обещал доставить на следующий день.
Товарищ майор Максим Иванович на фоне флага тоже поизгалялся в разных позах, когда увидел меня в костюме, с причёской, макияжем и при наградах. Сообщил, что и за спасение на воде обязательно будет медаль, но не сразу: пока согласуют в президиуме, пока доберётся…
Я к тому времени уже в Кишинёв вернуться успею, и потому точно не скоро. Я и серьги большие надела по такому случаю, и волосы за ушко убрала. В общем, при полном параде отработала. А в конце ещё и общую фотографию с преподавателями сделали, только пришлось для этого выйти на улицу, так как приёмная, хоть и была большой, всех не вместила. Ну как же, такое грандиозное событие!
Директор Раиса Арнольдовна отвела меня в сторону и тихо на ушко сказала:
— Вы ведь не будете портить репутацию школе тем самым незначительным недоразумением, которое возникло на пустом месте? В такой-то радостный день.
Да я и не собиралась, так и ответила, чем порадовала её, и попросила не «выкать» мне, а то старухой себя почувствовала.
Садия, узрев на мне награды, тоже выпучила глаза не меньше, чем майор, обняла, прижала к себе и разревелась, повторяя, что она была уверена: я её вытащу из злополучного автобуса, потому что я другая, каких ей встречать не приходилось никогда.
После почти восхитительного обеда столовую превратили в актовый зал, расставив кучу парт и стульев. Неожиданно для меня, кроме английского и французского языков, были те, кто приехал на олимпиаду продемонстрировать свои знания по немецкому. Оказалось, были в СССР школы, где его реально изучали.