И Юнгвальд-Хилькевич, и Боярский пожелали иметь по фотографии с Героем Советского Союза, и отщёлкали четыре штуки. Оба расписались на наших фотографиях, а я оставила свой автограф им на память.
И машинально весело пропела:
— Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс
И в ваших жилах тоже есть огонь,
Но умнице Фортуне, ей-богу, не до вас,
Пока на белом свете есть Гасконь.
— Подождите, подождите, — тут же встрепенулся Боярский, — что это за стихи?
— Э-э-э… — протянула я.
Ну, нужно быть такой дурой, чтобы спеть то, что ещё не существует! Вот решат что эта песня кому-то принадлежит и вставят нечто другое. А там ещё что пойдёт кувырком.
— Ничего, — проговорила я, махнула рукой на прощание и, схватив Люсю за руку, потащила подружку за собой.
Глава 18
— Кто это такие? — спросила Люся, когда мы догнали хвост экскурсии. — И зачем нам нужно было с ними фоткаться?
— Ты не узнала? Даже молодого парня?
— Нет, — подружка помотала головой.
— Спрячешь фотографию на пару лет, а потом будешь удивляться.
— А ты откуда знаешь? — удивилась Люся.
— Просто знаю, — ответила я, а в голову пришла мысль. Если бы я помнила, что было со мной в теле Бурундуковой, я бы обязательно поинтересовалась у Боярского там, в Евпатории, хранил ли он эту фотографию с маленькой девочкой все эти годы.
— Но всё-таки, откуда ты их знаешь? — переспросила Люся.
А какие фильмы уже вышли с участием Боярского? Я ведь не компьютер, чтобы помнить. Хотя он на «Молдова-фильм» снялся в своей юности, но я его не видела и названия не помнила. Да и Люся вряд ли бы узнала в том юноше этого заросшего волосами парня, для которой он был дядечкой.
— Имя Михаил Боярский тебе что-то говорит? — спросила я.
Люся задумалась на минутку.
— Нет, а кто это?
— Тогда слушай экскурсовода, — посоветовала я, — он рассказывает интересно, сама говорила. А будешь болтать — всё пропустишь. И хватит размахивать фотографией, — я забрала у неё снимок и вместе со своим спрятала в сумочку, — потом об этом поговорим.
Мы около двух часов бродили по крепости, слушая историю её создания, как она переходила из рук в руки — то к одним, то к другим.
Мне это было вдвойне интересно: периодически натыкалась на места, которые помнила из фильма. Особенно где снимали Бетюнский монастырь и место преткновения между англичанами и французами — крепость Ла-Рошель.
Странно было и то, что поездка с Аланом и брожение по этим самым местам успели частично выветриться из головы. Только пару тупиков вспомнила, где мы с ним, спрятавшись от чужих глаз, целовались.
«А когда-то из этой бойницы стрелял Портос».
Припомнила я свои мысли, и захотелось оставить себе самой какое-нибудь послание. Ну не рисовать же на стенах — во время съёмок фильма всё равно сотрут. Я осмотрелась, но так и не придумала ничего. Но идея была хорошая: подать знак себе в будущее.
— Ева! — извлекла меня подружка из моих мыслей. — Идём скорее, что ты тут разглядываешь? Тамара Афанасьевна сказала всем двигаться к автобусу.
Когда мы спускались с башни, я ещё раз увидела Юнгвальд-Хилькевича и Боярского. Они стояли около проёма, который играл в фильме фасад дома, где проживал палач миледи, и о чём-то спорили.
Через час мы были уже в городе, и я до обеда успела забрать свои вещи из стирки, вот только погладить времени не хватило. Не успели пообедать, как снова все бегом-бегом в автобус. И неважно, что едва ноги передвигаешь. Была парочка девчонок, которые заныли. Тамара Афанасьевна предложила отдохнуть на сиденьях, но никого не оставила в одиночестве в гостинице.
В этот раз мы ехали около полутора часов на восток, в Подгорецкий замок. Вообще, вокруг Львова и в самом Львове их целая куча была разбросана.
То, что именно здесь снимали Марлезонский балет, я наверняка бы не узнала, если бы не увидела перед самим замком старых знакомых — Юнгвальда-Хилькевича и Боярского. Они стояли, с умным видом разглядывали высокие стены и что-то бурно обсуждали. И я, присмотревшись, вспомнила, куда с боем прорывался д’Артаньян с подвесками королевы.
Чтобы им не пришло в голову меня остановить и задать парочку вопросов, я затесалась в середину нашей процессии и благополучно проскочила мимо, хотя, как мне показалось, они уже успели позабыть странную девчонку и были полностью погружены в свои мысли.