Вот только биполярного расстройства мне не хватало, чтобы отправиться в дурку на консультацию. Уж лучше признаться здесь, на месте. Поорёт гаишник и успокоится. Права-то у меня есть, всё по чину. Жаль, в рюкзаке, и нельзя было тыкнуть ими под нос капитану.
— У меня права всех категорий, — заявила я, — только на трактор нет. А вот на автобус имеются. В рюкзаке документы.
Капитана не впечатлило.
— Сколько тебе лет?
Вот заладил же. Какая разница, сколько лет?
— Мне права вручил лично Леонид Ильич, — решила я выдать сразу козырную карту.
— При чём здесь какой-то Леонид Ильич, который выдаёт права? — начал говорить капитан и внезапно смолк. — В смысле Леонид Ильич? — продолжил он через десяток секунд. — Леонид Ильич, тот который Леонид Ильич?
— Товарищ Брежнев, — подтвердила я, — мы с ним обедали у него на даче, и я как-то сказала: «А сделай мне, Лёня, права на все категории». Он и сделал.
Капитан поперхнулся и принялся громко кашлять.
Пока он был занят, я показала докторше на Садию, которую Невзоров посадил на широкую глыбу, и сказала:
— Вы бы её посмотрели, а со мной всё в порядке. Я себя чувствую просто замечательно.
Она не стала со мной спорить, вероятно, убедившись, что состояние у меня весёлое, и присела рядом с узбечкой.
— Товарищ капитан, — обратилась я к гаишнику, — не нужно нервничать. Я прекрасно вожу все виды транспорта. А то, что мне мало лет, — это совершенно ничего не значит. Права у меня настоящие, и выдали мне их в Кремле. Проверили на предмет вождения, а не подарок на день рождения — и выдали.
Хотя, если припомнить тот самый момент, то как раз на день рождения, но капитану об этом знать ведь было и вовсе необязательно. Главное они есть.
— Так и сколько лет на самом деле? — спросил он, заметно успокоившись.
— Шестнадцать, — ответила я. — Вот через неделю как раз шестнадцать стукнет.
— Твою мать, — выругался он, — а если бы в аварию попала? Денёк попался.
— Да кто угодно может попасть в аварию, — я пожала плечами. — Я не могу. Я аккуратный водитель.
Невзорову наконец-то удалось напялить брюки и рубашку. Туфли он не надел, возился с галстуком и, приблизившись к нам, сказал:
— Я готов.— К чему ты готов? — капитан обернулся к старлею, пытаясь сообразить, о чём идёт речь.
— Ну как же. Я оделся. Можно нам наедине остаться, чтобы я мог сделать повторное предложение?
— Вот тебе, а не предложение, — капитан сложил фигу и сунул её под самый нос Александру. — Документы проверять нужно, прежде чем в загс собираешься вести. Мама у него добрая! Тебя Маргарита Николаевна из дому самого погонит, если узнает, что ты к малолетней девчонке пристаёшь.
Глава 2
Я такого количества ментов видела впервые, если исключить момент, когда они маршировали на параде. Не меньше пятидесяти машин с вращающимися мигалками заполонили всё вокруг, и парни в форме суетились возле автобусов.
Около пятнадцати участников олимпиады из пострадавшего автобуса увезли в больницу, в том числе трёх мальчишек, которых выловила я, а теперь и меня с Садией пытались затолкать в карету скорой помощи. Узбечку таки увезли, но я твёрдо отбрыкалась от такой чести, как и от укола, который мне добрая докторша хотела влепить.
Единственное, что сделала, добравшись до своего рюкзака — переоделась в сухое, выжав и развесив мокрую одежду прямо вокруг водительского кресла.
Невзоров приволок мои туфли, но насчёт предложения руки и сердца больше не заикался. Долго пялился на мои стринги, которые я повесила рядом с вымпелами, а потом, не выдержав, спросил:
— А что это?
— Невзоров, — возмутилась я, — мало того что женское нижнее бельё разглядываешь, так ещё задаёшь неприличные вопросы. Мокрое оно, я как бы искупалась в речке.
— Это нижнее бельё? — нижняя челюсть старлея поползла вниз.
Ну да. Если лифчик опознать можно, то в паре верёвочек в 1977 году узнать женские трусики, пожалуй, было сложно.
— В Болгарии купила, — решила пояснить, пока у Александра глаза не лопнули, — ездила туда по путёвке. Там этого барахла непочатый край. Есть такое, что даже я постеснялась бы надеть.
В глазах у Александра явно читалось, что он вообще не понимает, как может быть ещё меньше, чем то, что он уже успел увидеть собственными глазами.
Моргнул, покивал головой и попытался выбраться из автобуса.
— Куда? — остановила я его. — Кипяток мне найди, а то у меня голова трещит. Мне кофе нужно выпить. Кофе у меня есть, но сварить негде. Фейрштейнер?
— Сейчас, — ответил он и ретировался.
Вернулся он минут через десять и принёс сумку и босоножек с левой ноги Садии. Спасатели передали. Сами бы искать не стали, но я их очень попросила. Остальные вещи они свалили на берегу в общую кучу под охраной одного из гаишников.