Смотря какая собака, разумеется. Игорёк из прошлой жизни, например, завёл себе американского терьера — одну из разновидностей бойцовых собак — и будку ей не построил. Так эта дура ночью ломанулась к соседям и приволокла себе домик самостоятельно. И всё бы ничего, но к будке, которую она тащила через забор к себе во двор, была на цепи прикована другая собака. Такой дикий вой стоял, что соседи боялись до утра на улицу выйти, а ей таки удалось перетащить и будку, и хозяйку будки. С такой собачкой встречаться, разумеется, не хотелось. Я видела её: килограммов сорок, если не больше — сплошная ярость. Игорю пришлось нарастить забор до двух метров, так как полтора для такой собачки было ни о чём. Вспомнила, потому как и здесь забор был двухметровым.
Собака была не на привязи, но назвать это чудо собакой язык бы не повернулся. Нечто рыжее и, вероятно, не больше мужского сапога. Скорее не охранник, а колокольчик, который даст знать хозяевам, что к ним гости явились.
Я пересекла огород по едва видимой тропинке, ещё раз перелезла через забор и оказалась на широкой улице. Уже темнело, вокруг никого не было, и только где-то вдали слышались милицейские свистки.
Убедившись, что улица пустая, я в несколько быстрых шагов пересекла её и снова перебралась через забор. Здесь он был высотой всего метра полтора, но вокруг были заросли; вот через них я и пробралась на безопасное место и принялась преображаться.
Стянула парик, взлохматила волосы и сдёрнула реснички. Едва моё платье приняло чёрный цвет, как буквально в двух шагах от меня открылась калитка. Мальчишка лет двенадцати проскользнул к дому и забарабанил в дверь.
Поздновато для гостей, но, чтобы не оказаться в полоске света, я шагнула за дерево, продолжая наводить последние штрихи.
— Ну, от чого ти так тарабаниш? — возмутилась низенькая сгорбленная старушка. — Казала ж тобі: один раз стукати.(2)
— Вибачте, тітко Машо, — заявил шпингалет, — я забув про молоко і боявся, що ви мене не почуєте. А мамка лаятиметься, якщо не принесу.(3)
— Не почую я його, — пробурчала беззлобно старушка. — Банку приніс?(4)
— Завтра принесу, — ответил мальчишка, — а п’ятдесят копійок ось, — и он протянул руку.(5)
Тетя Маша спрятала денежку в карман халата и ткнула пальцем в мою сторону:
— Он банку на паркані бачиш? Подай її сюди. І завтра, щоб повернув назад. Зрозумів? (6)
Я высунулась из-за дерева и разглядела с десяток пол-литровых и литровых банок, расположенных вверх дном на штакетнике.
Совсем рядом громко заблеяли козы, и старушка тут же встрепенулась:
— І що це Мілка так розірвалася нині? Давай банку, і схожу гляну, чи все у неї в порядку.(7)
Я отступила назад и примкнула к небольшому сараю, оглядываясь. Это был крайний дом, за ним был небольшой пустырь, а внизу вилась голубой лентой речка.
Дальше двигаться мне точно не нужно было. На пустыре меня мгновенно могли обнаружить, да и речка служила препятствием. А по улице уже начинали бегать менты, развлекаясь трелями.
Идея пришла в голову мгновенно: едва пацан вышел через калитку, а бабка закрыла дверь, я повесила сумку на забор, прикрыв зарослями, схватила пустую банку со штакетника и забарабанила в дверь, как это делал минуту назад мальчишка.
— Ну, чого ще? (8)— раздался возмущённый голос, и на пороге вновь появилась старушка, близоруко щурясь.
— Тетя Маша, извините, бога ради, я торопилась и боялась, что не успею. Молочка нальёте?
Не прокатило. Бабка внимательно меня оглядела и спросила:
— А ти хто така?(9)
«Тих то?» — ну, это я и сама перевела.
Вот же карга старая, какая ей разница? А мне главное — банку с молоком в руках держать для отмазки.
— Так я це… — проговорила я, на ходу придумывая оправдания, — меня баба Зина послала к вам за молоком.
— Яка баба Зіна?
«Яка, яка… А я знаю, яка?» — подумала я, надеясь, что бабка сама кого-то припомнит и расскажет.
— Ну, мы это, за церковью наш дом, — вспомнила я хоть какой-то ориентир.
— За церквою? — переспросила старушенция, задумываясь. — Пантелеймонівни, чи що? — Она ещё раз внимательно оглядела меня. — То ти Вірка, чи що? Внучка? На канікули приїхала?(10)
Вирка так Вирка, мне какая разница. Нужно будет — буду и Киркой.
— Ага, — подтвердила я, кивая и радуясь, что бабулька меня признала.
— А що ти на край села пішла? У Мар’янівни кози є, і поряд з вами живуть. Туди б і ходила.(11)
С трудом напрягла мозги, чтобы переварить сказанное.
— Не-не-не, — заговорила я шёпотом, — баба Зина сказала к вам сходить. Говорит, Марьяновна коз не моет и молоко у неё воняет, а у вас жирное, вкусное, и пить — одно удовольствие.