Девчонки захихикали, и Марина, глянув на свои трусы, полезла под одеяло.
Взгляд Тамары Афанасьевны, которым она меня одарила, был совершенно неодобрительным, хотя в уголках губ и играла улыбка.
Я сразу решила перевести разговор на другую тему и поинтересовалась, течёт ли ещё вода из крана, потому как, во-первых, нужно было надеть трусики, а во-вторых — смыть с себя всю грязь, собранную за день. Ещё бы кто предложил бутерброд, и я бы его тут же расцеловала.
Тамара Афанасьевна подтвердила, что вода есть, и я, затолкав вещи в рюкзак (кроме тех, в которые собиралась переодеться), пихнула его под койку.
Вода показалась чуть ли не ледяной, но я всё равно отдраила себя дважды и даже помыла волосы, потому как казалось, что каждая клеточка пропиталась запахом свежей крови.
В комнате ещё горел свет, и никто не спал, а даже наоборот — развели дискуссию о том, куда завтра лучше поехать, так как идти в музей никто не горел желанием, а вокруг Львова ещё полно замечательных мест.
Мои пожелания девчонки выполнили. На столе лежал пакет с пряниками, три яблока и горсть конфет. Это, конечно, не то, что я хотела съесть в первую очередь, но я всё равно накинулась с жадностью.
— Что это за друзья, — заметила Тамара Афанасьевна, — которые целый день держали тебя голодной?
Я не ответила. За десять минут слопала почти всё и блаженно растянулась на кровати.
— Марина, — сказала классная, — гаси свет. Уже начало первого, завтра продолжим разговор.
Гольдман протянула руку к выключателю и замерла.
В коридоре внезапно раздались громкие голоса, а в следующую секунду в двери кто-то принялся настойчиво колотить.
Я даже в подушку не успела уткнуться, как меня пробило на хохот.
Как много, оказывается, во Львове проживает бдительных граждан!
Глава 29
Утром проснулась под тяжёлые капли дождя, которые, словно назойливые мухи, бились в стекло.
«И дождь смывает все следы», — пришло в голову.
Во всяком случае, куда сбежала ночная угонщица, ментам точно не понять. Вряд ли они ночью продолжили поиски, а дождь пошёл ещё затемно, да ещё какой.
Ну а если подумать над ситуацией серьёзно, то, знай я, чем закончится история во Львове, наверняка не рвалась бы сюда никогда. Нормально себя чувствовала в Кишинёве, но зачем-то согласилась, хотя, в принципе, даже не согласилась, а скорее сама напросилась, чтобы отправиться в эту ненормальную поездку. Может, действительно стоило всё бросить и уехать в Москву? Но, с другой стороны, в последнее время гэбисты куда-то подевались и вовсе не торопились меня разыскивать, да и Львов хотелось увидеть — этот, пока он был ещё русским городом.
Наташа так пыталась изначально вытащить меня из Кишинёва, ещё эту спортсменку прислали подглядывать, и на тебе: напрочь позабыли или понадеялись, что я сама начну проситься и урежу свои хотелки, которые им надиктовала в тех пунктах? А вот дуля вам, не выйдет.
Дождь прекращаться не собирался, и автобус нам не подали, чтобы хоть как-то сгладить обстановку, поэтому добирались до завтрака лёгким бегом. Единственная, у кого оказался зонтик, была Гольдман, и они с Тамарой Афанасьевной чинно дошагали, никуда не торопясь, хотя я бы не сказала, что, когда они явились в столовку, были намного суше нас. Даже волосы каким-то образом намокли.
Сосиски с капустой, сосиски в тесте, сосиски с пюре, сосиски с рисом. Хотелось сказать, что джамбалайя тоже из капстраны к нам пришла, да ещё и в честь какого-то испанского графа. И оливье не исконно русское, а то сосиски по-итальянски убрали или вообще решили исключить из меню, чтобы ни у кого никаких буржуазных ассоциаций не вызывало, вот и заменили макароны на рис. Но повар-то должен знать.
Из-за дождя, который шёл практически не прерываясь, последние пару дней оказались самыми незапоминающимися: во всяком случае, от них в голове ничего не осталось. Вроде куда-то ездили, остались в памяти смутные воспоминания о дворце Ришелье. Не настоящем, конечно, а там, где его апартаменты и шахматную партию с д’Артаньяном снимали в «Трёх мушкетёрах». Ещё где-то бродили, ехали, перебегали под проливным дождём из автобуса в гостиницу и обратно. К тому же я сидела на своей волне, перебирая события в памяти, поэтому в основной своей массе запомнились именно сосиски.