— Ты чего? — я поставила перед ней чашку и села напротив.
— Ничего, — она качнула головой и уставилась в тарелку.
— Инга?
— Это орден твоему отцу дали? — спросила она невпопад.
— Да, — подтвердила я, — он был милиционером, погиб два года назад в схватке с бандитами.
Она кивнула.
— Да, я догадалась.
И что тут догадываться, если я с Прасковьей Дмитриевной об этом прямым текстом говорили?
— А сколько зарабатывает твоя мама? — снова спросила Инга.
А я знаю! Никогда не интересовалась, хотя, возможно, настоящая Бурундуковая и имела какое-то понятие. Но мне это было совершенно неинтересно.
— Ты не знаешь? — удивилась Инга.
— Нет, — подтвердила я, — а зачем мне это?
— Ну, чтобы бюджет вести.
— Чего вести? Бюджет?
Я знала, что такое бюджет, но в данный момент этот вопрос девчонки мне явно показался странным. Я никогда не заморачивалась с деньгами. У нас в семье был период, когда их катастрофически не хватало, но я тогда была совсем маленькой и не особо помнила. А потом всё нормализовалось. А последние годы я вообще себе ни в чём не отказывала. Да и сейчас не видела в этом смысла. СССР для меня был как Клондайк, где легко можно было стрясти деньги, а жизнь при социализме казалась райской. При желании всё можно было достать, и я в этом уже смогла убедиться.
— Ну да, — подтвердила Инга, — или этим только мама занимается?
— Никогда не интересовалась, — призналась я.
— А-а-а, — протянула Инга.
— А ты вообще о чём?
— Да так, просто ты на стол столько разных блюд поставила, которые я даже никогда раньше не видела.
— В смысле не видела? — не поняла я. — Это каких?
— Бутерброды с маслом, а сверху — круглые красные шарики. Это что?
— Красная икра, — проговорила я, начиная догадываться, в чём тут дело.
— А это? — она показала на бутерброды с чёрной икрой.
Я ответила:
— Это икра разных рыб. Это лосось, а это осетрина.
— А я оливье ела лет пять или шесть назад, — сказала вдруг она, разглядывая большую салатницу. — А красное под майонезом — это что?
— Шуба, — сказала я. — Ты никогда шубу не ела?
— Не помню, — ответила Инга и потупилась.
— А сколько твоя мама зарабатывает? — перешла я в наступление со своими вопросами.
— Она на инвалидности. У неё пенсия тридцать восемь рублей.
Тридцать восемь рублей? Я едва не выкрикнула это вопросом.
— А… — проговорила я, — вы живёте на тридцать восемь рублей?
— Нет, мне тоже пенсию платят за отца — восемнадцать рублей, и ещё я мою два подъезда. Двадцать две квартиры. По рублю с каждой. Но получаю только двадцать: одна квартира наша, а в одной живут пьяницы. Они никогда не платят, а мусора у них на площадке больше всего — окурков, плевков.
Я вспомнила отца Виталика: солидный, в костюме, ещё какой-то нелепый значок на лацкане.
— А Валера знает, что ты моешь подъезды? — спросила я.
— Нет, — испуганно проговорила Инга, — не говори ему, пожалуйста. Я тебе как подруге рассказала. А он мне очень сильно нравится.
Тридцать восемь плюс восемнадцать плюс двадцать…
Я охреневаю, дорогая редакция. А на эти деньги реально могли прожить целый месяц два человека?
Глава 35
Я ещё со слёта помнила, что у Инги было совсем мало вещей с собой и постоянно занималась постирушками, но то, что она попросту не могла позволить себе ничего лишнего, мне и в голову не могло прийти. Инга не поехала на экскурсию только по одной причине: слёт «сожрал» заработок, и она сделала вид, что с мамой уезжает на неделю на море, а сама взяла ещё один дополнительный подъезд, чтобы отдать долг в 10 рублей, которые пришлось занять и дотянуть до конца месяца.
Мне впервые стало стыдно, что у меня полный стол еды, когда девчонки моего возраста голодают, а ведь я была уверена, что в СССР все жили припеваючи.
Пока Инга доедала всё, что я ей накидала в тарелку, и запивала второй чашкой кофе, я прошла в коридор и утащила телефон к себе в комнату. Поздновато было для звонка, но я решила, что на другом конце провода меня простят за столь поздний звонок.
Там меня словно ждали, и женский голос «алёкнул» буквально мгновенно. Я переговорила и вернулась на кухню. Инга к тому времени уже пыхтела как паровоз.
— Наелась? — поинтересовалась я.
— Ага, спасибо большое. Всё так вкусно, что, казалось, всё могу съесть.
— Спать хочешь?
Инга наморщила лоб.
— В каком смысле? На улице ведь ночь, хотя я сегодня днём несколько часов поспала и вроде чувствую себя хорошо. А что ты имеешь в виду?
— Погулять, — я улыбнулась.
Я тоже днём неплохо выспалась, хоть и в не совсем удобной позе, но кофе меня взбодрил.