Правда, когда я поинтересовалась у продавщицы, где это можно отыскать, сердобольная бабушка предложила спуститься к озеру. Рыбаков много, и у них всегда свежая рыба имеется — и не дорого. А за мясом на центральный рынок ехать, если срочно. А вот по субботам сюда, к магазину, по утрам приезжает машина и привозят свежую говядину.
Поблагодарила за такую полезную информацию и отправилась домой.
Люся явилась в своём лёгком платье, в котором я впервые увидела её в больнице, поэтому и я не стала напяливать на себя что-то чересчур вычурное. Надела чёрную юбочку, блузку и туфельки. Добавила только одну деталь — сумочку через плечо.
Сумочку можно было бы не брать, на юбочке были карманы, но я взяла с собой, кроме денег, удостоверение героя, на всякий случай. Надоело бродить и оглядываться.
Люся, увидев меня именно в этом наряде, замерла на мгновение, а потом поинтересовалась:
— Мы на кладбище идём?
Именно в этом мы с ней отправились на первую прогулку. Вероятно, она запомнила и тот вечер, оставивший у неё в памяти неизгладимые впечатления. У меня тоже остались, особенно после того как она заявила, что Арбенину муж мороженым отравил.
— Люся, нам в библиотеку.
— Хорошо, — согласилась девчонка, и мы двинулись прямой дорогой в школу.
Первая библиотека, куда меня привела Люся, была детской. И, как оказалось, мы обе были зарегистрированы. А на меня толстая дамочка, которая играла роль главного деспота, начала орать с порога и стыдить за то, что я уже два месяца держу у себя книгу и не возвращаю.
О какой книге шла речь, мне сказано не было, а от ора за последнее время я устала, поэтому показала дамочке фак и потащила Люсю на улицу. К тому же я сильно сомневалась, что в детской библиотеке могла отыскаться подшивка «Правды».
Дамочка не успокоилась. Выскочила на порог библиотеки и пообещала, что мои родители заплатят через суд стократную сумму за ворованную книгу. И тогда она посмотрит на мою улыбку.
— Не помнишь, какую книгу я взяла у этой ненормальной? — спросила я, когда Люся повела меня в другую библиотеку.
— «Тихий Дон». Ты забыла?
Я вспомнила. Лежала на столе у Евы книга с таким названием и амурной обложкой. Ну, а что ещё могла читать Бурундуковая? Какую-нибудь беллетристику с уклоном в трагическую любовь. Она влюблена, он её бросил или наоборот. Хотя в подобных романах виноваты всегда мужики: не так посмотрел, не то сделал. Короче, он подлец и мерзавец, а героиня — белая и пушистая, но всю книгу страдает, пока в конце не приходит принц, у которого зарплата минимум миллион. Зачем ему она — старая и потасканная, а обычно нам так их и описывают — загадка природы. Или тёща жениху грибочков преподнесла, и пока он был в ауте, тут-то всё и приключилось.
Собственно, книгу по-любому следовало отдать, а то ведь не Еву, а меня посчитают воровкой.
Я где-то в прошлой жизни слышала это название, но в связи с чем — не припомнила. И даже если это было на самом деле великолепное произведение — так их тысячи, все не перечитать.
Опять жилой дом, но в этот раз библиотека в подвале. На самом доме — ржавая табличка, на которой написано, что это один из первых домов, построенных на улице Пограничной в 1957 году. Рядом новенькая табличка, которая сообщила, что это улица Толбухина, номер 10. А на углу — третья табличка. В ней сообщалось, что этот дом стоит на уникальном месте. Здесь, в начале девятнадцатого века, находилась усадьба помещика Лэпушняну, и к нему, к помещику, приходил однажды Пушкин, когда был в ссылке в Молдавии, чтобы заверить свою подорожную.
Я минут пять с места сдвинуться не могла от смеха. Это в СССР было повсеместно или только молдаване так отличились? В который раз подумала: куда я попала и где мои тапки?
Люся с перепуганным лицом всё пыталась меня оттащить от таблички, потому как я своим хохотом привлекла к нам десятка два бабушек, которые оглядывались по сторонам и пытались определить причину моей радости.
Отсмеявшись, я весело подмигнула бабулькам и сообщила им, что у меня бывают припадки весёлости, так что не нужно обращать внимания. Люся, обрадовавшись, что меня можно снова куда-то тащить и я не упираюсь, ухватила меня за руку и ускоренным шагом двинулась к лестнице в подвал.
В этот раз библиотека была нормальной. Был читальный зал, сидели и взрослые, и дети, вот только подписок газет и здесь не оказалось.
— Это вы только в центральной библиотеке имени Крупской не найдёте, — подсказала нам миловидная женщина, которая сидела на ресепшене, — а в обычных библиотеках — вряд ли.
— И где находится имени Крупской? — спросила я у Люси когда мы вышли на улицу.
— Где-то в центре, — неопределённо ответила подружка.
— Люся, то, что где-то в центре, и так понятно, учитывая, что она центральная. А точнее знаешь? Улицу, номер дома? Она уж точно не в подвале расположена. У неё должно быть огромное здание со всеми архивами. Из центральных библиотек книжки домой не выдают.
— Я там ни разу не была, — в расстроенных чувствах произнесла Люся, и её глаза набухли.
— Ну ты чё, — возмутилась я, — плакать собралась что ли? Мне иногда кажется, что тебе лет десять не больше. Поехали в центр.
Где мы находились в данный момент, я давно уже сориентировалась. Прошли мимо дома маньяка, так что на троллейбусную остановку я вывела нас за пять минут. Такси нигде не наблюдалось, поэтому сели на троллейбус под номером один, у которого в этом месте как раз была конечная.
Полная женщина-кондуктор упёрлась в меня бычьими глазами, когда я протянула ей сто рублей. Ну а что делать? Я всё успела истребить, а мелочь осталась дома на столе.
— У меня есть, — тут же подхватилась Люся и выудила десять копеек.
— Не подскажете, — спросила я, убирая деньги в сумочку, — где находится библиотека имени Крупской?
Женщина смерила нас нахмуренным взглядом и ответила глухим голосом:
— На Пушкина выйдете, там найдёте.
Я поблагодарила и ткнула локтем Люсю в бок.
— Где улица Пушкина, знаешь?
— Конечно, — подтвердила подружка.
Конечно, она знает. Вот почему в последнее время я начала сомневаться в её словах.
Глава 26
— Ева?
Голос Люси донёсся словно издалека.
Водитель объявил остановку, мы выскочили на улицу и упёрлись в киоск синего цвета с вывеской «Союзпечать».
На самом деле упёрлась в киоск я, а Люся обошла его и двинулась вперёд. Что-то сказала, обнаружила моё отсутствие и вернулась.
А я продолжала стоять и пялиться на витрину, вернее, на карту города Кишинёва, расположенную за стеклом.
Я уже имела одну, приобрела недалеко от дома, когда пыталась спасти девчонок от маньяка. Недаром она мне показалась другой. Обложка отличалась от той, которую я помнила по передаче «Следствие вели». Я подумала, что-то подзабыла, перепутала.
Не перепутала, но мне и в голову не могло прийти, что типография напечатает две абсолютно разные карты. Зачем?
— Ева, что-то случилось? Ты такая бледная.
Я не ответила, раскрыла сумочку и, протянув в окошко купюру, сказала:
— Карту Кишинёва дайте.
— А зачем тебе ещё одна? — удивилась подружка.
Я ответить не успела. Продавщица наклонилась вперёд и усмехнулась:
— Где я тебе сдачу найду? Мелочь давай.
— Люся, — я обернулась к девчонке, — деньги с собой есть?
— Три рубля.
— Давай, — сказала я и, едва Люся вытащила из нагрудного кармана трёшку, забрала её.
— Возьми сдачу, — напомнила я и тут же на остановке развернула часть карты.
— Сука!
Мне тут же прилетело несколько громких замечаний от прохожих. Пристыдили, громко и качественно.
Я, даже не оглянувшись, свернула карту и двинулась к переходу, заметив невдалеке парк и скамейки.