Хоть и поставили в конце десять столов с автоматами, и стартовали участники один за другим, но полчаса на команду ушло. И в среднем так все и бегали. Последней командой до обеда стартовали литовцы во главе с Викторасом. Они и выполнили нормативы лучше всех благодаря своему капитану, который преодолел полосу препятствий за три минуты двадцать две секунды. Хорошо нёсся, ничего не скажешь. Последние четыре препятствия ему дались хуже, и с автоматом подзадержался, а в целом неплохо, учитывая, что меньше четырёх минут так никто и не смог преодолеть.
За обедом Виталик этот момент горячо обсуждал с парнями, и, на сколько я поняла, на тренировках четыре минуты были для всех табу.
Несколько минут я рассуждала сама с собой: надо мне это или нет, а потом решительно подсела за стол к ребятам.
— Виталик, — сказала я почти требовательно, — вставь меня на эту дистанцию.
— Тебя? — он едва не поперхнулся компотом.
И остальные пацаны уставились на меня с удивлением.
— Меня, не ослышался. Раз вы не в состоянии переплюнуть рекорд Виктораса, значит, включай меня в команду.
Пацаны начали хихикать, но Виталик глянул на них вполне строгим взглядом и обратился ко мне:
— Хочешь сказать, что ты его обойдёшь?
— Ага, — я кивнула, — и вытащу нашу команду хоть на пару пунктов.
— И как же ты это сделаешь? — спросил Виталик. — Ты даже ни разу не пробовала пройти. Тебя тут не было. Все остальные хотя бы представляют, что нужно делать.
— Какая разница как? — усмехнулась я. — Важен результат. Ведь так?
— Ева, — Виталик уставился мне в глаза и принялся терпеливо объяснять, что в команде и так всего девятнадцать мальчиков.
Они уже сработались на тренировках и знают, кто за сколько преодолеет трассу. Так её и назвал. А я только после больницы, и лазить через брёвна мне будет тяжело. А вдруг совсем сойду с дистанции и прочее, прочее, прочее.
— Ты закончил? — спросила я, когда он замолчал.
— Да, — согласился он.
— Ну тогда, может быть, побьёмся об заклад?
— На что? — заинтересовался он.
— На то, что я пройду полосу за одну минуту десять секунд.
Сказала бы за минуту, но реально посчитала по секундам и решила, что могу не уложиться. А вот добавочные десять секунд — здесь я была абсолютно уверена.
За столом наступила тишина, а потом они вчетвером весело заржали.
— Тут в три минуты невозможно уложиться, а она в минуту, — сказал Виталик, продолжая смеяться. — Ты просто не представляешь, на сколько это сложно. Препятствия — не забор, через который можно легко перемахнуть. Там толстые брёвна, и приходится именно перелазить, а через последние вообще карабкаешься из последних сил. А у тебя разборка автомата почти минута. Хочешь меня убедить, что преодолеешь все десять препятствий за оставшиеся десять секунд?
Я тоже рассмеялась от такой перспективы, а потом решила его не разочаровывать и сказала:
— Нет, за десять не успею. За пятнадцать.
Глава 5
Они молча уставились на меня.
— Ты где-то уже участвовала в подобных соревнованиях? — поинтересовался Виталик.
Я согласно кивнула.
— С разбегу можно перепрыгивать, а все буквально переползают через бревна. Это единственное, на чем теряется время.
— Я тоже участвовал, — сказал Виталик, — но здесь добавили одну деталь, которую ты, вероятно, не рассмотрела.
— Какую? — не поняла я.
— Брусья с боков препятствия видела?
— Ну и?
— Вот тебе и «ну и», — усмехнулся Виталик, — там натянута нитка, и между ней и верхним бревном всего сорок сантиметров. Заденешь — порвешь, и приехали. Снимут баллы. Поэтому все аккуратно и перелазят. Когда в первый день разрешили тренироваться, нитку не успевали натягивать, все головой цепляли или ногами. Поэтому перепрыгивать невозможно.
— Ах, вот оно в чем дело, — рассмеялась я, — а то понять не могла, почему все, как беременные тараканы, словно протискиваются.
— Потому что именно протискиваться надо, — подтвердил Виталик, — ну что. Хватит пятнадцать секунд? — в его голосе появился сарказм.
— Вполне, — я растянула губы, — сорок сантиметров — это приемлемо.
Хотелось цирк устроить, но про нитку ничего не знала. Даже любопытно стало, почему такое новшество убрали в будущем. Тут не подтянешься и лихо не перебросишь свое тело на другую сторону. И маты с другой стороны не предусмотрены, так как перелетать никто не должен был. Твердая, утрамбованная земля, и вскопать никто не удосужился.
Но во мне сидела полная уверенность, что все равно уложусь в отведенное время, даже без акробатических трюков, если просто нырять рыбкой. Делать кувырок и бежать дальше. Должна. Только перед началом подойти и глянуть, чтобы визуально представлять расстояние между верхним бревном и натянутой нитью.
— Да ладно, Ева, — донеслось до меня, — сегодня твое место на скамейке запасных. Сиди, наслаждайся и не забудь громко хлопать, когда мы будем выступать.
— Виталик, — перебила я его, — ты не расслышал? Я же сказала — я сделаю это. Включай меня в команду.
— Ну и кого я должен убрать? — громко спросил он. — Все тренировались, готовились. А если я сделаю замену, а ты потом нитку порвешь — как это будет выглядеть? Мы вообще скатимся, а так есть надежда, что усидим на восьмом месте.
Учитывая, что мы перешли на повышенный тон, к нам подтянулся весь отряд. А Гольдман, когда услышала, что я решила вместо нее вклиниться, разумеется, встала в позу и принялась визгливым голосом возражать.
— Да ладно, не ори как оглашенная, — сказала я ей, — идите, бегайте и прыгайте, раз уж вас так сильно притягивают последние места. Просто хотела предложить вам посильную помощь.
Я сделала им ручкой и ушла в палатку. И стоило предлагать? Я ведь всё равно не за команду болела, а хотела повыпендриваться. С ниткой всё равно у меня бы моё представление не вышло. Поэтому я со спокойной совестью завалилась на койку и, вероятно, сразу крепко уснула. Во всяком случае, когда девчонки покинули палатку, я не услышала.
Снились мне Алан и Каренин. Оба сидели с грустными физиономиями и смотрели друг на друга, а меня, как будто, вообще не было в моём сне. А по сути, они вдвоём никак не могли пересечься. В 1977 году Алан ещё не родился, а в 2022 его уже не было, да и Женя к тому времени будет совсем дряхлым. Собственно нечто нездоровое снилось.
Чем закончился сон, мне рассмотреть не дали. Явилась Люся и растормошила. Я попыталась развернуться на другой бок, но успела приоткрыть глаза и через узкую щёлку увидела вдобавок к Люсе ещё и Гольдман. Пришлось проснуться окончательно, чтобы убедиться — это не мираж, и таки да, обнаружила их обеих на соседней койке. Сидели рядышком, как две закадычные подруги.
— Вам чего? — буркнула я, усаживаясь. — Делать нечего? Два раза за один день разбудить. Синдромом попахивает.
— Чем попахивает? — переспросила Люся, но я лишь отмахнулась.
— Что надо, спрашиваю. Чего припёрлись? Наступила очередь нашей команды, и без моих аплодисментов никак не обойтись?
Люся помотала головой и выдала:
— Тебя искала Екатерина Тихоновна.
— И что? — не поняла я. — Для этого меня нужно было разбудить?
— Нет, — сказала Люся. Подумала несколько секунд и кивнула. — Да.
— Ммм? — По поводу левой не уверена, но правая бровь реально стала домиком.
Даже если меня искала Екатерина Тихоновна на самом деле, то вряд ли она дала команду этим двум ошпаренным прийти и срочно растолкать меня.
— Я сказала, что ты осталась в палатке, — заявила Люся.
— Я тебя сейчас стукну, — сказала я, делая страшные глаза, — если ты немедленно и вразумительно не объяснишь, что стряслось.
Люся закивала, как китайский болванчик.
— Екатерина Тихоновна очень удивилась, что тебя нет, потому что она думала, что ты будешь участвовать и хотела посмотреть. Именно на тебя, — проговорила Люся, продолжая кивать головой. — А Виталик сказал, что ты не будешь участвовать. Что команда сбита, и все знают, что делать, к тому же ты пургу несёшь.