Я уже видела в это время людей, у которых жёсткий диск в голове притормаживал. У Славика он, по всей вероятности, полностью рассыпался.
— Ребята, девочки, — крикнул Виталик, — построились и погнали на ужин. После ужина не расходимся. Все идём в Ленинскую палатку. У нас экстренное комсомольское собрание.
Захотелось спросить, не ударился ли он где-нибудь головой, когда лазил по брёвнам, но все побежали с поля и принялись строиться в колонну по четыре. Мы с Люсей подошли последними, а едва направляющие сделали первый шаг, Виталик крикнул:
— Запевай! — и громко затянул знакомую песню.
'В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь.
Под крылом самолёта о чём-то поёт
Зелёное море тайги…'
Я заржала. Громко, заливисто. Оглянулась на Екатерину Тихоновну и увидела, что она сама давится от смеха.
— Ты чего? — недоуменно спросила Люся и тоже оглянулась. — И Екатерина Тихоновна смеётся. А что случилось?
— Ничего, Люся, мы просто с Екатериной Тихоновной эту песню пели в самолёте, когда в Москву летели, — пояснила я. — Вот и вспомнилось.
И мне кое-что ещё вспомнилось, поэтому, когда проходили мимо Ленинской палатки, незаметно шмыгнула внутрь. А то от скуки на комсомольском собрании народ начнёт газетки читать, а там бомба.
Я развернула «Комсомольскую правду» и принялась листать страницы. Дошла до тех, что уже раньше просматривала, и, не найдя статью о награждении, стала просматривать в обратном направлении.
Туда-сюда раз шесть подряд. И ничего.
К тому времени, когда пролистывала последнюю стопку газет, в палатку просунулся Виталик.
— Ева! — воскликнул он. — Я с ног сбился тебя разыскивать. Никто не знает. Ты же с Люсей шла, а она тоже не поняла, куда ты пропала. — Тут он заметил, чем я занималась. — А что ты делаешь?
— Ничего, — ответила я, захлопывая стопку газет. — Иду на ужин.
— Как на ужин? — не понял он. — У нас сейчас…
— Знаю, знаю, — отмахнулась я. — Экстренное комсомольское собрание. Только без меня. Я на ужин, а потом спать. У меня голова кружится.
— Подожди, — Виталик попытался перехватить меня за руку. — Но…
Я ушла по большому кругу и выскочила на улицу.
— Ева! — закричал он вдогонку. — У нас такое событие! Первое место! Нужно разработать тактику, чтобы удержать его.
— И стратегию тоже, — откликнулась я и зашагала в сторону кухни.
Вот мне точно ещё одно комсомольское собрание на пользу пойти никак не могло. Да ещё меня потряхивало от того, что не смогла отыскать статью. В кабинете была толпа журналистов, что-то чиркали и, значит, тиснули в газеты. Но я не нашла. Искала своё фото в полный рост, но, возможно, там было где-то всего пару строк. С одной стороны, хорошо, а с другой — любознательные комсомольцы могли запросто наткнуться на знакомую фамилию.
За палаткой столовки увидела Истомина и Каренина. Подполковник что-то рассказывал, а майор внимал.
Я быстро прошмыгнула внутрь, замерла на пороге и у меня невольно вырвалось:
— А тут бац — вторая смена!
Глава 7
Я едва успела забраться под простыню, как на нашу половину палатки ворвался Виталик, ещё два пацана и все девчонки.
— Ау, — крикнула я ему, — ты дверью не ошибся?
— Ева, — Виталик уселся на свободную койку в паре метров и принялся сверлить меня глазами, — так нельзя, это ни в какие ворота. Мы для кого комсомольское собрание проводили? Ты сегодня молодец, заработала одним махом почти пять тысяч очков и вытащила нашу команду вперёд, но ведь соревнования ещё не закончены. Против нас сильные команды, и нужно определиться с дальнейшей тактикой, чтобы удержать первое место. Твоё мнение очень важно для нас.
— Ага, — я рассмеялась, — ваше мнение очень важно для нас, оставайтесь на связи.
Виталик стушевался.
— На какой связи? Ну, Ева, почему ты всё превращаешь в какой-то непонятный юмор? Где здесь смешно? Это серьёзная тема.
— Да какой бы серьёзной она ни была, это не повод врываться к нам в палатку. А если бы ты меня голой застал?
— Почему голой?
Я думала, что Каренин в столовой покраснел и дальше уж некуда. Оказывается, нет: по сравнению с Виталиком Женя покрылся едва заметным румянцем.
— Потому что я спать легла.
— Так отбоя ещё не было, — голос Виталика даже стал подрагивать, а глаза замерли на том месте, где заканчивалась простыня.
— Какая разница? Чем я могу помочь, если не знаю, какие ещё состязания остались? И могу ли я в них принять участие?