— Конечно, — тут же согласилась она, — будешь учиться в школе в свободное от тренировок время. А если переживаешь по поводу оценок, так брось. Меньше пятёрки ни по одному предмету не поставят, это я тебе гарантирую. За тебя сам Леонид Павлович слово скажет, а ты знаешь, кто такой Леонид Павлович? Так что можешь даже не волноваться. А если переживаешь за своего тренера по плаванию, можешь успокоиться. За то, что воспитала будущего олимпийского чемпиона, ей обязательно воздастся. Это без разговоров.
— Людмила Ивановна! — окликнул её один из членов жюри. — Вы едете?
— Конечно, конечно, — откликнулась она и, хлопнув меня по плечу, побежала к автомобилю.
— Любопытно, — сказала я, — даже оценки не сообщили.
— Все оценки у наших судей, — сказала Екатерина Тихоновна и глянула на меня строгим взглядом.
Захотелось раствориться в воздухе, хотя бы на время, пока у неё пар не сойдёт. Но нет, магией не владела ни в прошлой, ни в этой жизни.
Но у неё и так настроение изменилось. Положила мне руку на плечо и, вздохнув, сказала:
— В лагере поговорим.
Я оглянулась и поняла, в чём дело. На пригорке остановился ЗИЛ, на прицепе у которого были две полевые кухни.
Решили всё-таки дать возможность комсомольцам выкупаться в море, раз уж почти весь лагерь оказался на берегу.
Котелки с собой никто не брал, но вместе с кухней привезли полный кузов металлических тарелок. Думала, моя очередь только к вечеру подойдёт, но четыре солдатика, очень быстро орудуя поварёшками, умудрились расправиться со всей толпой меньше чем за час. Привезли только первое, но этого было вполне достаточно, и никто не возмущался. Очень вкусный борщ получился, и добавку давали всем желающим.
Узбечки меня удивили. По лагерю без своих штанишек никуда, а тут разделись, и на многих были вполне смелые купальники, причём раздельные. Садия сказала, что в Москве приобрели, когда целый день ждали вечернего поезда.
Когда я поинтересовалась, зачем тогда они по лагерю ходили закутанные, всех стесняясь, она даже удивилась.
— Так здесь же море.
И я наконец-то увидела её шрам. Резануло её, конечно, не плохо, и врач попался остолоп. Зашили бы сразу, и вообще не было бы видно, а так, шириной в три миллиметра, бросался в глаза, хотя большАя половина скрывалась под купальником.
Результаты соревнований объявили вечером на построении. На время плавали за утёсом, и я не видела, а оказалось, что наш цыган-недомерок пришёл пятым. Как он умудрился это проделать, вообще было непонятно.
Последний мой прыжок засчитали. Людмила Ивановна расстаралась, вероятно, чтобы добавить себе плюсик и иметь козырь в переговорах со мной. Хотя за переговоры я бы её монолог не посчитала. Действовала нахрапом, полностью уверенная, что я, за то, чтобы попасть в Москву, обязательно научусь книксен делать.
Мы вернулись только к семи вечера, поэтому все сразу ломанулись в столовую, а я решила пожертвовать ещё одним ужином, но сначала сходить в душ. Как в воду глядела. Воды в бочках хватило не всем, и половина отряда довольствовалась лишь умывальниками.
На построении не пошла, так как легла спать, пытаясь убить сразу двух зайцев. Утром узнала результат, Валерик с барского плеча сообщил. Хотел ещё с вечера поругаться со мной, но девчонки не пустили, оберегая мой сон, а после оглашения результатов он подобрел. И Екатерина Тихоновна очень жаждала со мной пообщаться, а узнав, что отдыхаю, перенесла разбор полётов на утро.
От эстафеты я наотрез отказалась, как меня ни уговаривали, и пока народ занимался ерундой, я всё ж таки прочитала за целый день «Как закалялась сталь».
Понравилось. Хотя некоторые моменты и были за уши притянуты, но это и понятно, всё-таки биографическое в ней присутствовало. Ну и Павку Корчагина мне было жалко. Идейный борец за свободу, и ведь не один он такой был. Сколько людей полегло в революцию, а в итоге огромная держава рассыпалась. В моё время народ обвинял всех: и Горбачёва, и Ельцина, и Андропова, но как оно было на самом деле, мне ещё предстояло узнать.
Наша команда на эстафете умудрилась занять аж четырнадцатое место, да и по остальным дисциплинам, таким как отжимание, подтягивание, перетягивание каната и прочей ерунде, особо не отличились.
Пару раз Люся прибегала, пытаясь меня уговорить, но тут уж я прочно упёрлась. От меня толку было бы не больше, чем от цыгана во время прыжков, поэтому сослалась на плохое самочувствие, и кто бы знал, как правильно я это сделала.
Все ещё были на стадионе, когда меня заинтересовал странный звук, а потом к нему добавился бас Буйнова.