Оказалось, следили. Все костры разожгли в ямках и под неусыпным надзором вояк, которых внезапно увеличилось в разы. На кухне осталось несколько мешков картошки, и поступило предложение запечь. Народ встретил с энтузиазмом, тем более для этого и дрова привезли. То есть, заранее было предусмотрено. Осталось только солдатиков пожалеть, которые целый день махали топорами ради минутного удовольствия юных комсомольцев.
Но, учитывая, что я такую картошечку тоже любила, устроилась рядом с Люсей, подвинув Виталика в сторону. А то уселся, как в розарий, среди девчонок.
Пока мелькали огоньки костра, я снова вспомнила про самолёт, загружая мозг самыми нелепыми вариантами проникновения на его борт. Подводный скутер ещё не придумали, и до велосипеда далеко.
С другой стороны, у боевых пловцов должен был иметься какой-то транспорт для быстрого передвижения, но вот со мной они вряд ли согласились бы поделиться новинкой. Даже если бы только на время.
Припомнила фильм «Тайна двух океанов», но вовремя вспомнила, что это фантастика.
Папанов в «Бриллиантовой руке» передвигался под водой на какой-то ракете, при этом крутил ручку и довольно-таки быстро утащил своего компаньона Лёлика в открытое море.
Что это и где можно было приобрести в СССР? Или герой Папанова сбондил её у вояк? Вряд ли. А у кого поинтересоваться, чтобы не вызвать подозрение? Так ещё и акваланги нужно было поискать, или они в свободной продаже имелись? И вопрос: какие?
Вспомнилось, как Тыгляев рассказывал о советских аквалангах: глубиномеров не было, манометры отсутствовали, октопусы — не знали, что это такое. Гидрокостюм лучше не надевать. Мистраль, придуманный Кусто, — смертельно опасен по каким-то своим особенностям. К тому же, при производстве аквалангов в СССР использовалась вулканизированная резина, и была вероятность отказа во время использования. Про УГК он вообще скромно промолчал, а в конце добавил: «Это как пересесть с легкового автомобиля на карьерный Белаз».
И про транспорт подводный не обмолвился ни разу.
И как спуститься при таких условиях на глубину в сорок метров? И не просто спуститься, а поднять на поверхность содержимое энного количества ящиков.
— Ты чего, картоху не берёшь? — толкнул меня Виталик сбоку, вырывая из мыслей.
Сам он при этом перекидывал крупную картошку из одной руки в другую.
Девчонки выкатывали из углей чёрные угольки, в темноте выглядело именно так, палочками.
Я тоже взяла приготовленную ветку и стала шурудить в углях. Выкатила одну и подкатила ближе. По рукам пошёл гулять пакетик, свёрнутый из тетрадного листа, с солью.
Картошка сверху обгорела, а внутри осталась сырой, но на удивление зашла на ура. Даже горелую корку смолотила. Ещё бы пиво под это дело — и чувствовала бы себя совсем счастливым человеком.
Позвала Люсю отмыть руки от сажи, но едва мы тронулись, перед нами возникла Екатерина Тихоновна.
— Ева, — сказала она строгим тоном, — пойдём ко мне.
А я уж думала, пронесло.
Я показала ладошки и, учитывая, что при свете двух фонарей было не очень видно, пообещала подойти через десять минут.
— Это за тот прыжок? — спросила Люся, когда мы добрались до умывальников.
— Наверное, — кивнула я. — Ещё позавчера хотела мне пистон вставить. Думала, забыла. Но, вероятно, жаждет испортить мне последние дни слёта. Придумала какое-то наказание.
Люся горестно вздохнула, сочувствуя, и пожелала ни пуха ни пера. Я её послала к чёрту и двинулась на другой конец лагеря получать пряники.
Екатерина Тихоновна стояла у входа своей палатки, и в руках у неё был огонёк. Заметив меня, она бросила на землю, как мне подумалось, окурок, и тут же притушила его. Неожиданно. Нервная жизнь у директора слёта, оказывается.
Я сделала вид, что ничего не заметила, и молча остановилась рядом.
Екатерина Тихоновна секунд тридцать разглядывала меня, хотя что можно было рассмотреть при таком освещении, совершенно непонятно. Тем более фонарь бил мне в спину и освещал как раз-таки её.
— Ева, — сказала она почти шёпотом, — очень надеюсь, что ты благоразумная девочка и ничего лишнего себе не позволишь. Ведь так?
Я наморщила лоб. Прыжок с мачты был в прошедшем времени, а тут мне предлагалось быть благоразумной — а это в будущем.
— Конечно, — ответила я и тут же спросила, — а что вы имеете в виду?
— Я беседовала с майором Карениным. Ты его любишь?
Смысла скрывать свои чувства я не увидела и кивнула.
— В твоём возрасте бывают влюблённости, и ты, скорее всего, пока в этом не разобралась.