Читала в интернете, что в первую очередь, едва поднявшись после сна, нужно выпить стакан воды. Сразу скажу: полная ерунда.
За ночь организм выталкивает из себя всю гадость, которая скапливается в течение дня. Поэтому лучше сначала привести рот и горло в порядок, а иначе вся срань полетит обратно, подгоняемая потоком воды.
Я сделала кружок вокруг лагеря и, спрятавшись за холм, устроила настоящий бой с тенью. Минут двадцать работала на износ, пока не стала задыхаться. Слишком быстро, хотя при такой активности, вряд ли враги, окажись рядом, протянули бы больше пяти минут.
Холодный душ окончательно привёл меня в порядок, и я занялась любимым ритуалом.
За кофепитием меня и застал си-бемоль, который изначально приняла за фанфары, нечто схожее с маршем на торжественных мероприятиях.
И я едва не перекрестилась, вспомнив, что сегодня последний день. Люся сообщила, что обратно мы не едем на автобусе, а доставят нас только до железнодорожного вокзала, где сядем на поезд Симферополь — Кишинёв. Оказывается, и такие ходили когда-то. Даже грустно стало. Ведь если отбросить некоторый негатив, то народ в СССР нормально жил.
Вспомнила, что хотела допросить Люсю по поводу зарплат, и сразу после завтрака утащила подругу за холм, чтобы никто не мог подслушать.
— Так и есть, — заявила подруга, когда я попросила припомнить наш разговор, — это завод «Мезон». Стратегический завод, и просто так на него устроиться работать нельзя. Там Госприёмка жёсткая, так отец говорит.
— И каждый месяц 900 рублей в среднем?
Люся подумала и помотала отрицательно головой.
— Не поняла, — сказала я, — ты же сама только что так заявила.
— В феврале этого года он принёс зарплату всего сто пятьдесят рублей. Мама на него очень хмуро смотрела. Он рассказывал, что в декабре подобрали все детали и выпустили максимальное количество изделий. В январе все снабженцы отправились в командировки по разным городам за ними. Даже мой отец ездил в Челябинск за какими-то деталями.
— В Челябинск? — не поверила я, — а какого чёрта аж туда? Ближе их что, не изготавливают?
Люся пожала плечами.
— Я знаю, он хотел в Таллинн поехать, оттуда тоже что-то везут, а у отца там двое сослуживцев, но его отправили в Челябинск.
— Хорошенькое дело. Построить завод в одной республике, а запчасти раскидать по всему Советскому Союзу, — ответила я, размышляя, — это же время доставки, лишняя трата денег.
Люся ничего не ответила, но было понятно: что знала — всё рассказала. За остальным нужно было обращаться к кому-нибудь постарше.
— Хорошо, — сказала я, — а в каком месяце была самая высокая зарплата? Знаешь?
— Конечно, — подтвердила Люся, — в январе за декабрь.
— И сколько?
— Две тысячи четыреста рублей.
— Сколько? — У меня, вероятно, шея вытянулась так, что африканцы из Мьянмы, кажется, племя падаунг, обзавидовались бы, увидев такое. Они себе на шею кольца вешают всю жизнь, чтобы удлинить, а тут буквально за мгновение.
— Две тысячи четыреста, — подтвердила Люся, — но это не одна зарплата. Ещё тринадцатая сюда входит, плюс премия и чёрная касса.
В какое-то мгновение мне показалось, что в голове появился голос Алисы, которая несколько раз повторила: «Маршрут перестроен».
— А что такое тринадцатая зарплата? — спросила я.
— За тринадцатый месяц, — объяснила Люся, совсем загоняя мной в ступор.
— Какой тринадцатый месяц? Люся, ты что пьяная?
— Я не знаю, но её так называют, — она пожала плечами.
Я перебрала в уме календари, какие существовали в прошлом: григорианский, юлианский и ещё парочку, но и в них было только двенадцать месяцев. Откуда лишний? В СССР был свой календарь?
— Люся, сколько месяцев в году?
— Двенадцать, — не задумываясь, ответила она.
— И? О каком тринадцатом речь идёт?
— Я не знаю, — она потрясла головой.
— А чёрная касса? В СССР что, была чёрная касса? — спросила я.
— Почему была, — удивилась Люся, — она и сейчас есть.
— А сколько? Ты знаешь?
— Это знаю, — подтвердила подруга, — шестьсот рублей.
— Ах, вот оно в чём дело, — догадалась я, — твой отец на самом деле по ведомости получает триста рублей и ещё из-подполы в конверте начальник даёт шестьсот.
— Из какой подполы? — не поняла Люся и принялась объяснять: — Чёрная касса — это когда люди добровольно скидываются, и кто-то один забирает всю сумму. У них в бригаде двенадцать человек. Каждую зарплату все отдают по пятьдесят рублей тому, чья очередь наступила. У моего отца выпала на январь.