Кандидатская карточка.
Нагрудный знак отличия: победитель социалистического соревнования.
Удостоверение победителя социалистического соревнования от Министерства и ЦК профсоюза.
И за что можно было грохнуть со всех сторон правильного и морально устойчивого товарища, да ещё и кандидата в главную ячейку общества? А если он такой правильный, зачем таскался с портфелем как с яйцом и накупил себе кучу билетов?
Я разрезала портфель почти на составляющие, но не нашла даже намёка, где мог находиться тайник.
Представила на секунду себя эдаким конкретным жлобом и выдохнула. Даже сверхжадный человек не стал бы убивать Борисенкова за пару трусов.
Те, кто охотился на Сашу, выбросили тело из поезда сразу, предварительно ткнув ножичком, а вот портфель оставили себе в качестве сувенира. И меня, как ненужного свидетеля, хотели без расспросов отправить следом. Но ведь для этого нужна была веская причина, а не просто личная неприязнь.
Проверить портфель до моего появления никто не успел, а значит, то, что искали граждане-бандиты, могло быть спрятано в купе, правда, под вопросом, в каком именно. А ещё Саша мог переложить в карман и вылететь из поезда вместе со своим секретом. Хотя, судя по всему, в карманах у него было пусто, и он реально где-то в поезде сделал закладку. Вот только ключей от купе в портфеле тоже не оказалось.
Хорошая головоломка для мозгов.
Я протёрла портфель, документы и, открыв форточку, вытолкала всё на улицу, кроме нагана, полотенца и бутылки «Боржоми».
Воду выкидывать было глупо. По ней меня точно никто не смог бы опознать, а наган жаба задавила.
Кто мог полезть ко мне в рюкзак и устроить обыск? В принципе, идиотов хватало, вспомнить уважаемую Ольгу Павловну. Но если больше не покидать вагон, то это можно было бы легко исключить.
Вопрос был в другом: девчонки обязательно заинтересуются, что у меня находится в полотенце, а на теле из-за скудости одежды спрятать точно бы не получилось.
И? Идея пришла просто замечательная.
Девчонки не скучали. Заказали себе чай с пироженками и мирно трескали.
Я подала знак Люсе, а потом, разглядев знакомую официантку, кивнула ей. Когда она подошла, попросила три буханки хлеба, хороший кусок докторской колбасы и нож, чтобы её нарезать. Всё-таки наши сидели голодными.
Полотенце вместе с крошками хлеба я сбросила между вагонами, а в зал вошла чисто как добытчик продуктов. Колбасу и две буханки я отдала девочкам, а вот третью оставила себе.
Смахнула оливье с котлетой буквально за пять минут и поинтересовалась:
— Ещё что будете трескать или двигаем к нашим?
Глава 19
Когда я проснулась, поезд стоял, а мальчишки и девчонки спешно неслись к выходу.
— Где мы? — поинтересовалась я. — Долго будем стоять?
Виталик остановился, спешно застёгивая рубашку.
— Всё проспишь, соня, — заявил он. — На перроне куча милиции, скорая. Говорят, ночью кого-то убили в поезде.
— Врут, наверное, — сказала я, потягиваясь. — Кто будет в поезде убивать? Это только в романах у Агаты Кристи происходит.
— Да точно тебе говорю, — ответил он и рванул по проходу.
«Что-то поздновато нашли», — подумала я и, ещё раз потянувшись, глянула в окно.
На здании железнодорожного вокзала висели огромные буквы: «Знаменка».
Знаменка? С чего бы это? Я и в будущем этой дорогой никогда не ездила, но по географии у меня всегда была пятёрка. Знаменка — это где-то на север, а вот Одесса, куда шёл наш поезд, — на восток. Или поезд завернули в Знаменку, чтобы выгрузить тело? Совершенно нездоровый вариант. На какой-нибудь промежуточной станции не могли это сделать? Был бы жив ещё, куда ни шло, но какая разница, где от мертвеца избавиться?
Я глянула в проход. Две пары ног торчало с верхних коек, и мёртвая тишина. Все отправились жмурика разглядывать? Комсомольцы, ё-маё. Хлеба и зрелищ.
Мы ведь легли около часу ночи. Я докупила ещё восемь бутылок «Боржоми», подумав, что проводница может и не дать нам чаю в столь позднее время, так что возвращались гружённые. Каждый нёс либо бутылку, либо буханку. Я, разумеется, несла хлебушек, аккуратно придерживая его за надрезанный край, прикинув, что нужно будет подшить его незаметно. В районе горбушки это не так уж и сложно.
Проходя мимо знакомого купе, я дёрнула ручку, но дверь оказалась заперта. А у меня была мысль вернуться и поискать. Что искать, я не знала, но здраво рассудила: если найду — догадаюсь, оно или нет. Обломинго.
Пять бутылок ребята забрали к себе, а вот четыре стояло на столике, причём одна открытая. Я налила полную чашку, засунула в воду зубную щётку и, намазав обильно щетину пастой, потопала на улицу. В туалете с его отвратительными запахами чистить зубы меня совершенно не привлекало.