Я положила трубку, развернулась и наткнулась взглядом на верхнюю часть купальника. То есть, я сидела сверху голой задницей и не чувствовала.
Но, прежде чем идти в ванную, накинула халат и потопала к Люсе. Где я её с утра буду искать? А мне требовалось, во-первых, выяснить, где у нас поблизости библиотеки или где можно глянуть на старые подшивки газет. А во-вторых, узнать, где находится Прикинделе и что это вообще такое? Надо же было познакомиться с тем, кого Наташа мне подсунула в друзья, обещая, что он отличный парень. В смысле, адекватный. Чтобы друг друга в лицо знать, хотя бы.
Двери открыла Люся, но за её спиной стоял Фёдор Аркадьевич, и у обоих были глаза как тарелки. Во всяком случае, гораздо больше, чем блюдца.
— Что-то случилось? — поинтересовалась я, проходя в квартиру.
Фёдор Аркадьевич шагнул вперёд, закрыл дверь и потащил меня в комнату.
— Что случилось? — снова спросила я, оглядываясь на Люсю и пытаясь сообразить: подружка догадалась, что в бутылке были бриллианты, или что ещё случилось?
Фёдор Аркадьевич посадил меня на диван, сел рядом и сказал:
— Давай рассказывай.
Глава 23
— Да что случилось? — спросила я в третий раз, переводя взгляд с Люсиного отца на подружку. — Вы можете мне сказать?
— Что случилось? — Глаза у Фёдора Аркадьевича сделались ещё больше. — Мне только что Люся рассказала, что у вас на слёте произошло. Вы куда вообще ездили? Что за боевые действия со взрывом бензовоза и гранатой? Это правда?
Я выдохнула, а то успела нафантазировать невесть что. Ну откуда, в самом деле, пятнадцатилетняя девчонка может что-то знать про бриллианты в 1977 году? Я и в своё время, до встречи с Аланом, ни о каких побрякушках не мечтала. Были у меня серёжки золотые, колечко — и всё. А вот с бриллиантами меня познакомил Алан, так мне было уже двадцать лет.
— Фёдор Аркадьевич, а что вы так всполошились? Вполне штатная ситуация. И ничего ведь особенного не произошло. Просто загорелся бензин, а граната вообще была учебная. Из участников слёта никто не пострадал.
— Не пострадал, говоришь? — Голос у Фёдора Аркадьевича сделался возмущённым. — А вот Люся говорит, что тебя дважды считали погибшей. Это штатная ситуация? Ты знаешь, что такое штатная ситуация? Нет, вижу, что не знаешь. Это никакая не штатная ситуация — это ЧП!
Я скривилась.
— Ну вы совсем, Фёдор Аркадьевич, утрируете. Люся просто очень эмоциональная девочка, вот ей и показалось чересчур. Но на самом деле всё было гораздо прозаичнее, уверяю вас.
— Ну, — сказал он, — расскажи, а я послушаю твою прозаичность.
Я пожала плечиками.
— Тут такое дело, Фёдор Аркадьевич. Люси там не было, когда загорелся бензовоз. А я всё видела собственными глазами, но… — я подняла указательный пальчик вверх, — на комиссии мне дали подписать бумагу о неразглашении. На пятнадцать лет. Всем дали, кто присутствовал. Поэтому извиняйте, но ничего рассказывать не могу. Да и Люсе лучше было бы промолчать. Комсомольцы в лагере такое навыдумывали! Вы уж тёте Маше не рассказывайте, ну и моим родителям. Я вас очень прошу, не нужно им волноваться, всё ведь закончилось хорошо. А то раздуют из мухи корову, а виноватой я окажусь.
Фёдор Аркадьевич уронил голову на кулак и помотал ею.
— С ума сойти! На слёт они съездили, а Люся рассказывала как журналист с места боевых действий. И что теперь? Мне держать это в себе?
— Ну ведь всё хорошо, — кивнула я, — зачем лишние волнения, тем более что Люся не совсем правильно поняла. Уверяю вас, всё было совсем по-другому.
— А как по-другому?
— Фёдор Аркадьевич, — укоризненно сказала я, — ну давайте вы уж не начинайте. Давайте всё, что рассказала Люся, будет нашим маленьким секретом. Пусть лучше вспомнит, как мы туда ехали.
— Про автобус? — глаза у Люси загорелись.
— Про автобус, — сказала я с нажимом, — про Ольгу Павловну и комсомольское собрание.
— Ой, папа, да! Представляешь, что выдумала наша англичанка, когда мы ехали туда!
И она принялась пересказывать, как Ольга Павловна пыталась нас унизить перед всем отрядом.
— Повезло, что я захватила с собой газету, а то нам с Евой совсем плохо было бы, — закончила она и, выдохнув, глянула на меня.
Я незаметно кивнула, а то побоялась, что Люся начнёт рассказывать, как я на автобусе ралли устроила.
— Ладно, — сказал Фёдор Аркадьевич, — сидите, отдыхайте, а я в магазин схожу, а то вы мне совсем нервы расшалили.
— Люся, — спросила я шёпотом, когда мы остались одни, — что такое «прикиньделя»? Это на молдавском? Что оно означает?