Среди высоких елей стоял самолёт, да ещё какой! Очень редкая трёхкилевая версия самолёта АН-10. Я такой самолёт видела на пьедестале в Днепропетровске, у входа в парк. Там же стояли столики с большими шахматами, и десятки людей передвигали высокие, сантиметров по тридцать, фигуры.
— Его в мае установили, мы всем классом бегали смотрели. Но ты, наверное, не помнишь? — сказала Люся, когда мы подошли ближе к лайнеру.
Огромный, с четырьмя винтами, он стоял как памятник, растопырив крылья над пешеходными дорожками. Его короткая лётная жизнь прервалась при трагических обстоятельствах — не именно этого самолёта, а всех АН-10.
Попасть внутрь мы не смогли. Несмотря на то что был понедельник, очередь растянулась почти на сотню метров, и было понятно: чтобы полакомиться каким-то «сверхновым» мороженым, по словам Люси, нам придётся отстоять минимум два часа.
Мы прошли мимо девятиэтажки, на фасаде которой на всю стену, сверху донизу, был нарисован шагающий Владимир Ильич Ленин. Он был в своей неизменной кепочке и выглядел как Гулливер в стране лилипутов. А на крыше соседнего пятиэтажного здания большими метровыми буквами был выложен текст: «Мы к коммунизму держим путь». Вероятно, именно туда и шагал вождь пролетариата.
Самое смешное: я как-то наткнулась на статью одного историка, который убедительно доказал, что слово «вождь» к нам пришло из Африки. Именно так называли своих начальников дикари.
Через дорогу, в торце магазина, в котором меня арестовали за батон благодаря горластой тётке, я увидела небольшую надпись, которая меня заинтересовала: «Только для героев Советского Союза». Признаюсь, это меня так заинтриговало, что едва не потащила Люсю внутрь. Вовремя остановилась и сделала вид, что просто разглядываю соседнюю витрину.
Что находилось за загадочной вывеской, было неизвестно. Ни одного окна и глухая дверь — вероятно, чтобы простые граждане не только не имели туда доступ, но даже не знали, что находится в этом помещении.
Пока мы таким образом обозревали окрестности, дверь открылась, и на улицу вышел солидный мужчина с авоськой, в которой все товары были тщательно упакованы в бумагу. Решила, что обязательно приду с рюкзаком, так как запах потянулся в нашу сторону просто умопомрачительный. Что-то типа магазина «Берёзка», но в продуктовом виде.
А ведь генерал говорил, что мне какие-то льготы положены были, и даже дал по этому поводу список на листе бумаги, только я до папки с грамотами ещё не дотянулась.
Пока мы шагали домой, мне вообще разные нездоровые мысли лезли в голову. Брюлики, выяснив, что и эта мадам работает в структуре, я отдавать государству мгновенно передумала. К тому же, я точно знала, где и кому их можно было втюхать. Вопрос лишь стоял в том — надо ли мне это прямо сейчас. Ну разве если я надумаю ломануться за кордон, подальше от суетливых гбэшников. Или затихариться в тайге на пару лет, чтобы меня перестали искать. Купить новый паспорт и попробовать жить и не отсвечивать. Даже пришла идея свалить к Лыковым и пожить в глухой тайге, но, покопавшись в памяти, вспомнила, что группа Пескова обнаружила их в 78 году.
В общем, хрень лезла в голову, пока мы не подошли к подъезду и не обнаружили на лавочке перед входом Валеру с тремя розами. Надо же, раскошелился.
Увидев нас, он подскочил со скамейки и протянул мне цветы.
Взяла, конечно, не выбрасывать же, и вопросительно глянула на бывшего ухажёра.
— Ева, — сказал он, помявшись, — мы можем поговорить?
Стоять на улице и беседовать ни о чём мне не улыбалось, поэтому кивнула ему на подъезд. В конце концов, если бы стал вести себя плохо, вывернула бы ему пальчик наизнанку, и всего делов.
Пока он топтался в коридоре, я наполнила вазу водой и воткнула в неё розы.
— Будешь здесь стоять? — спросила и направилась в свою комнату.
Когда он вошёл, я уже устроилась на диване и кивнула ему на кресло.
— Я тебе стихи сочинил, — начал было он, но я тут же выставила обе ладони перед ним.
— На этом и закончим, если ты пришёл только ради этого, — сказала я.
— Нет, — сказал он, — не только.
— Ну, рассказывай.
— У папы завтра день рождения, и он приглашает тебя. Посидеть в чисто семейной обстановке.
— В чисто семейной обстановке? — я рассмеялась, — А когда я вошла в вашу семью?
Валера покраснел.
— Он не знает, что мы с тобой поссорились, я ему не сказал. Ты ведь можешь прийти лично к нему и не сообщать об этом.
Поссорились? Как интересно он это выдал.
— А с чего бы это? — сказала я. — Скажи, когда я последний раз была у вас дома?